Некоторое время назад я с отлетевшим предохранителем безвозвратно напозорился перед охраной. Пришёл к ним взъерошенный, растрёпанный, рвано вздрагивающий в горячке, настойчиво спрашивал, куда меня собираются увезти.
Они переглянулись. Один сказал: «Никуда вас не собираются увозить». Переглянулись — явно без слов договорились, что делать. Всегда есть инструкции на такой случай (на все случаи). И теперь: «У царевны эпизод. Не спорить, обеспечить безопасность, вызвать Ю*». Или вроде того…
Что ж… На позапрошлой неделе от 4 сентября начал по горячим следам, да устал. Отпечатков много, хотя все они чертовски глупые. Никакого представления не дают о том, что за местность. Ну и ладно… Какая разница? Не путеводитель составляю. А для меня и так сойдёт. Запишу что-нибудь, на том и закончу…
Целый день просидел на веранде. Солнце как золотая собака лизало моё лицо теплом и бликами. «Четвёртая буква алфавита» — долго вертелось в голове, но позже угасло под давлением других мыслей. Даже обед мне выносили на внешний столик, на воздух.
Я сидел на тяжёлой скамье в отдалённом и тенистом закоулке старого сада. Особняк сверкал декоративным покрытием тепловых коммуникаций и цветными витражами сквозь беспокойный смарагд листвы великовозрастных деревьев. Блики окон верхнего этажа иногда пробивались меж хитросплетений замысловатых веток и присоединялись к гипнотизирующей игре света и тени на печальном серебре дорожек. Я, с трудом преодолевая полуденную дрёму, пытался освободиться от своей навязчиво болезненной мысли, опасаясь того, что она задержится в голове и превратится в мучительный сон. «В конце концов, это уже случилось, — говорил я себе. — Она знает. Это требует объяснений. А я? Я опять буду виновато глотать слова. Или дрожать. Или злиться. На что? На кого? Зачем?» Я не заметил, как закрыл глаза. Неизвестно, сколько минут пролетело мимо и навечно.
Прошла неделя с момента моего ожидаемого, но всё равно резкого срыва в электрический штопор. Несколько дней после грехопадения не мог собраться воедино. Бредил, кажется. Говорят, наделал трудностей — метался в абсолютной ментальной прострации вкупе с мышечным рефлекторным упорством. При колоссальной усталости кувыркался сильно. Был невменяемым. Ничего не помню толком. Сознание не прояснялось до состояния хоть какого-то внятного мироощущения. Тело разбилось неслабо. На относительное восстановление потребовалось некоторое количество суток. Перестал зависать в мракобесии ближе к концу недели. Тогда же и был обнаружен очередной неизвестный мне Человеческий_фактор в белом халате. Как выяснилось позже, это Ю*. Он был приглашён Господином П* вместо всех женщин после Н*, которым в итоге «не хватило ни физических, ни моральных сил», оказывается…
