Вчера в белом кабинете рассуждали о чувствах. И я признался, что снова становится трудно воздержаться от импульсивных грубостей в ответах на любые обращения. Есть ощущение, что чувства во мне сплошь грязные и они не распускаются, как чёрные цветы, а прорываются, вспарывают душу, как бурная река взламывает казавшийся непробиваемым весенний лёд.
В очередной раз этой шкурой крепко доказано — ни жить, ни умереть в полную силу, чтобы результативно. Чемпион среди всех неудачников, да. Хоть в чём-то преуспел — в наматывании бесконечных кровавых соплей на кулак и провалах ниже плинтуса. Итоги года. Лет. Сотни. Думаем позитивно, брат. Думаем позитивно. Ты в буквах. Не в канаве. И не в заведении с железными койками среди обшарпанных стен. В твой череп не вгоняли медицинскую сталь слесарского оборудования. Подрихтовали, умыли, вернули в дом. Здорово, правда?…
Запишу всё же…
Ехали по городу, а я вглядывался в экран смартфона — следил за перемещением нашей точки по дорожной ленте, потому что за окном скучно, но мысли в черепе кипели бурлящей кашей. Пытался отвлечь себя, заиграть, залипнуть, зацепить буквами названий улиц и высвечивающихся то тут, то там заведений. И вдруг — вот оно! Здравствуйте. То самое слово, которое пряталось от меня всё время, пока я действительно был им в некоторой степени озабочен…
Много всего пылится в архивах. Давно бросил писать про Кипр, а про Сеул даже не начинал. Испытал мазохистическую потребность войти, чтобы запомнить здесь нижеследующее.
В последнее время я часто совершаю экспериментальные шатания по неожиданно разным локациям. Не всегда по собственной воле, но бывает, что брякну вдруг какую-то ерунду с координатами и оказываюсь там, где не должен. Таким образом отметился в нескольких дворцах-музеях, парках и на станциях общепита.
Пока жили в Абхазии, посетили некоторые изумрудные заповедные зоны с субтропической живописью, фактурные предгорья и лазурные озёра. Не в один день, конечно. Нужно было потратить всё время пребывания так ловко, чтобы в движении находиться ровно столько, сколько для тела позволительно, и количество впечатлений в свою очередь не превышало бы объёмов головы и сердца.