Будто пошёл по собственным грехам. Что ж…
Что здесь бурлит под белым пальто, такое едкое и зловонное, обнажающее болезненную несостоятельность, распаляющее злобу на весь белый свет? Зависть, конечно. Глубоко мучительное чувство, которое прожигает душу насквозь, когда вижу, как кто-то бездумно распоряжается тем, что для меня недостижимо. Здоровые люди шагают по жизни так, будто тело никогда не предавало их. Веселятся, строят планы на годы вперёд. Как птицы, не подозревающие о существовании силков. Я осознаю, что ненавижу эту их лёгкость. Не их самих — нет. Именно эту невыносимую естественность, с которой они живут.
Половина воскресного дня была растрачена на сопровождение отца в его небольшой поездке. Я не спрашивал, зачем ему это. И другие подробности меня тоже не интересовали. Разговоры такого толка не принято заводить. Едешь или нет, вот и всё, что нужно выбрать. Остальное, что называется, «не твоего ума дело»… Ю* был назначен ответственным за выгул хозяйского пса. Пёс должен был найти себе занятие на пару часов. Прогулка пляжем сошла за приемлемый план. Сказали, что людей в утренние часы до обеденного времени или не бывает совсем, или бывает ничтожно мало… Так в действительности и получилось.
Послушай, я знаю, что с каждым годом тебе становилось всё труднее. У меня так же — иду за тобой по чёрному снегу след в след. Но моё тело сильнее, а дух яростнее. Отчаяние дышит холодом, всякий раз сливаясь со мной в глубоком поцелуе. Я стыну. Тебе снились бесы, скажи?
Сад неподвижно спит в монохроме космоса.
Облик луны полыхает огнём кармина.
Я обещал не ходить к эпицентру боли, а сам
плавил слезами призрачный снег жасмина…
Выл над обломками будущего и прошлого.
Лимб — это край планеты, не ад и не рай.
И на краю мне бы криком сверкать истошно,
а я вою всё тише и тайно шепчу «Прощай…»
Давно ничего не записывал, хотя был в сети. Что делал, не всегда запоминалось, но я ультимативно игнорировал дневник. Плевать… Не могу. Устал. Июль закончился без ретроспективы, которой опасались все, кто рядом. По сей день я не вышел из тумана, еле двигаю пальцами и медленно плыву, соображая. Время — старый линялый свитер, потерявший форму, некрасивый, блёклый, не греет в холод и не нужен в жару…
