Туман отравленное молоко. Запретная страница всегда открыта, несмотря ни на что. Каждый день начинается с неё и заканчивается там же. Я не хочу видеть то, что вижу. Теряю контроль. Буквы о кольцах переселяются в череп перманентно, навечно, жутко и причудливо искривляя пространство плена. Красные сны, удушье, всполохи, демонические огни, долгие фейерверки тяжёлых искр после бешеного вращения зловещего калейдоскопа замыканий, звериный вой в охриплой темноте, стремительное расчеловечивание души. Начало лютой войны.
Июль, июль, июль во тьме… Тринадцатого числа я сказал L*, что «три за пять — это скоро», имея в виду, что скоро всё закончится навсегда. Только сейчас я увидел, насколько невнятно предупредил о приближающейся к реальности горючей горизонтальной линии в графике пёсьего сердцебиения… С увеличением дозы не сосредоточиться на нюансах, чтобы записывать сиюминутное яснее. Сам печалился о недосказанности и сам же говорю вслух неполные фразы… Поди догадайся, что я имею в виду… ( Н* права насчёт меня, когда замечает лишнюю болтовню всуе и скудноту поясняющих букв в общедоступных диалогах. «Граждане не понимают, о чём ты. Выражайся конкретнее. Лень тебя разгадывать. Лучше промолчать в ответ.»
Второй день июля. Первое июльское воскрешение. Забыл больше, чем запомнил. Запомнил то, что хотелось бы забыть или вовсе не ведать… Мне говорили: «Постарайся отметить что-то хорошее. Каждый день приносит разные ощущения. Среди них обязательно есть те самые, со знаком плюс. Нужно только обратить своё внимание именно на них.» Я снова падал, вновь воскрес из пепла и вышел на новый виток в адовых виражах. Тело разбито, рассудок ранен картечью вспышек. Мысли черны как непроглядная тьма. Не могу справиться с болью. Не могу заставить себя абстрагироваться. Не умею из полного краха извлечь какой-нибудь живодрягущий позитив. Я не вижу плюсов на этом бескрайнем кладбище надежд и желаний…
Видимо, моим неделям не суждено начинаться с понедельников. И воскресные дни для меня не восходы, а наоборот. Все семидневные записки могут выйти на поверхность лишь тогда, когда я в состоянии доползти до машины. Да не просто включить экран, в отупении пуская слюни, но ещё и набрать буквы о том, что пропущено. Пропущено много. Неделя — кулебяка в мусорном ведре. Меня мутит с головы до ног, душу наматывает на ржавый вертел кто-то невидимый и могучий из темноты. Порой не выбраться из клацающего капкана. Но чаще к этому даже желания нет. Я по-прежнему не знаю ответа на главный мотивирующий вопрос: «Зачем?»…
Пятое июня. Следующий за прошедшей неделей понедельник. Я снова не смог выдержать ритм и вчерашнее воскресенье закончилось не публикацией, а заблуждениями, темнотой и бреднями в полусне. Собирался начать рисовать — не начал. Собирался говорить долго и много — почти не говорил, а к кому-то из тех, кто особенно притягивал мысли, в итоге даже за все семь дней не подошёл. Планирование полностью провалено в тартар. Ничего не получается… Тоска. Да красные сны стали являться чаще… Будь оно всё проклято. Будь проклято…
