Запишу всё же…
Ехали по городу, а я вглядывался в экран смартфона — следил за перемещением нашей точки по дорожной ленте, потому что за окном скучно, но мысли в черепе кипели бурлящей кашей. Пытался отвлечь себя, заиграть, залипнуть, зацепить буквами названий улиц и высвечивающихся то тут, то там заведений. И вдруг — вот оно! Здравствуйте. То самое слово, которое пряталось от меня всё время, пока я действительно был им в некоторой степени озабочен…
Не дописал про Кипр. Не дописал про Сеул. Про Суйду запомню нехотя. Как же не хотел возиться, но всё же нашёл некоторые силы… Сторговался. Может, потому что мало наснималось. Когда всего ничего, кадров кот наплакал, то занятий с дневником, кажется, будет до горизонта, а не до бесконечности… Это притормаживает процесс глубокой заморозки или растекания мыслью по древу. Хотя мысли вообще не стремятся к какому-либо движению. Глухо и темно.
Много всего пылится в архивах. Давно бросил писать про Кипр, а про Сеул даже не начинал. Испытал мазохистическую потребность войти, чтобы запомнить здесь нижеследующее.
В последнее время я часто совершаю экспериментальные шатания по неожиданно разным локациям. Не всегда по собственной воле, но бывает, что брякну вдруг какую-то ерунду с координатами и оказываюсь там, где не должен. Таким образом отметился в нескольких дворцах-музеях, парках и на станциях общепита.
Немного отпечатков Стрельны. Ну, как Стрельны… не совсем. Пара видов, захваченных камерой мобильного по ходу переезда откуда-то куда-то мимо Стрельны. По касательной, по краю…
Один раз остановились и вышли посмотреть направо и налево вдоль железной дороги, а потом продолжили путь поперёк. И ещё один раз притормозили возле болотистой канавки, когда мне показалось, что тошнит до крайне опасной степени. Но ощущение успокоилось как только ступил из автомобиля на землю.
Пока жили в Абхазии, посетили некоторые изумрудные заповедные зоны с субтропической живописью, фактурные предгорья и лазурные озёра. Не в один день, конечно. Нужно было потратить всё время пребывания так ловко, чтобы в движении находиться ровно столько, сколько для тела позволительно, и количество впечатлений в свою очередь не превышало бы объёмов головы и сердца.