Некоторое время назад я с отлетевшим предохранителем безвозвратно напозорился перед охраной. Пришёл к ним взъерошенный, растрёпанный, рвано вздрагивающий в горячке, настойчиво спрашивал, куда меня собираются увезти.
Они переглянулись. Один сказал: «Никуда вас не собираются увозить». Переглянулись — явно без слов договорились, что делать. Всегда есть инструкции на такой случай (на все случаи). И теперь: «У царевны эпизод. Не спорить, обеспечить безопасность, вызвать Ю*». Или вроде того…
Это нужно записать срочно. Пока ещё не залило новыми переживаниями. Пока ещё беспомощно перемешиваю воздух лапками как перевёрнутый на хитиновую спину жук.
Вчера опять вспоминал ремень. Но, если разобраться, помыслы не о том, чтобы наказать себя. Скорее хочется выключать внутренний шум каждым резким, хлёстким, бесспорным ощущением. Чтобы всё то, что бесконечно копится под кожей, наконец получило границу.
Кажется, я придумал себе карьеру. Альтернативный тревел-блогер. Ниша свободна: путешествия людей, которым совершенно необязательно приходить в сознание, чтобы побывать в новом месте. Можно назвать блог «Путешествия царевны». Эксклюзивная авторская рубрика: «Взгляд снизу. С пола. С кушетки. Иногда из полнейшего аута». Нормальные люди фотографируют закат, а я лежу без чувств в углу кадра.
Да! Никаких банальных фотографий у памятников. Никаких завтраков с видом на море, счастливых лиц на фоне достопримечательностей, дурацких подписей вроде «Жизнь прекрасна». Всё это скучно. Только первоклассный экзистенциальный туризм.
Отец иногда называет меня так. Совсем не помню первое явление этого домашнего прозвища. Кажется, будто было со мной всегда. И я ненавижу его. Особенно если оно произносится спокойно, почти буднично. Ненавижу настолько, что каждый раз, когда слышу, внутри мгновенно сжимаются железные зубья ржавого капкана, перекусывая оголённые нервы. Морожусь, словно меня внезапно застали голым посреди улицы. Вроде бы всего одно слово, а звучит так, будто вынесли приговор.
Тяжело думается. Поднял архивы. Перебираю фотографии и не все ситуации, при которых это безобразие было снято, вспоминаются отчётливо. Некоторые кадры — мимоходом. Другие вовсе не могу понять, как получились. Миллионный каталог моего собственного зацифрованного, как хранилище памяти на внешнем носителе. Физическое доказательство того, что была совершена какая-то деятельность. Вот — цветочки, вот — утро или вечер, окружение, предметы, блики, тени, даже люди. И ещё целая тьма того, что снимала Н* для своей «отчётности». Капризы в разных позах и обстоятельствах.
