Разговоры с отцом похожи на молитвы, возвращающиеся неуслышанными из глухой чёрной пустоты. Я стоял напротив, а его взгляд проходил сквозь меня, словно колкий зимний ветер — сквозь голые ветви опалённого морозом дерева. Странно чувствовать себя призраком в отчем доме. Мне постоянно кажется, что он замечает мебель чаще, чем меня.
Иногда думаю о мужестве. И не могу назвать себя мужественным, что небезразлично и горько.
Говорят, мужество — это способность победить собственный страх.
Страх дрожит в руках, холодит затылок, шепчет или кричит, что лучше отступить, спрятаться, исчезнуть. А в итоге в любой схватке побеждает не тот, кто не боится. Побеждает тот, кто идёт вперёд, несмотря ни на что. Настоящее мужество рождается в ту секунду, когда страх уже успел охватить обезумевшее сердце, но человек не позволил подлому чувству управлять собой. Разговор с собственным страхом, в котором последнее слово остаётся не за страхом, а за выбором.
Вчера в белом кабинете рассуждали о чувствах. И я признался, что снова становится трудно воздержаться от импульсивных грубостей в ответах на любые обращения. Есть ощущение, что чувства во мне сплошь грязные и они не распускаются, как чёрные цветы, а прорываются, вспарывают душу, как бурная река взламывает казавшийся непробиваемым весенний лёд.
Вчера наблюдал за небом до самого момента, когда призвали готовиться ко сну. После полудня было ещё светло. День отчаянно держался за края облаков бледным золотом, но стремительно сдавал позиции. Вечер медленно растворился в холодном воздухе, как чернила, упавшие в прозрачную воду. Над садом неуклонно поднималась сумрачная синева. Она росла незаметно, подобно мысли, которая сначала кажется случайной, а потом заполняет собой весь разум. Небо быстро стало тяжёлым и чёрным, как печаль, которую слишком долго носили в молчании. Мир ожидал прикосновения невидимой руки.
Не дописал про Кипр. Не дописал про Сеул. Про Суйду запомню нехотя. Как же не хотел возиться, но всё же нашёл некоторые силы… Сторговался. Может, потому что мало наснималось. Когда всего ничего, кадров кот наплакал, то занятий с дневником, кажется, будет до горизонта, а не до бесконечности… Это притормаживает процесс глубокой заморозки или растекания мыслью по древу. Хотя мысли вообще не стремятся к какому-либо движению. Глухо и темно.