Путешествия царевны. Взгляд снизу

Кажется, я придумал себе карьеру. Альтернативный тревел-блогер. Ниша свободна: путешествия людей, которым совершенно необязательно приходить в сознание, чтобы побывать в новом месте. Можно назвать блог «Путешествия царевны». Эксклюзивная авторская рубрика: «Взгляд снизу. С пола. С кушетки. Иногда из полнейшего аута». Нормальные люди фотографируют закат, а я лежу без чувств в углу кадра.
Да! Никаких банальных фотографий у памятников. Никаких завтраков с видом на море, счастливых лиц на фоне достопримечательностей, дурацких подписей вроде «Жизнь прекрасна». Всё это скучно. Только первоклассный экзистенциальный туризм.

Богатый архив Н* — бесценный материал, готовый контент-план на годы вперёд. Она вела настоящую летопись моих фиаско. Снимала всё: осечки, падения, последствия, возвращения в исходное положение. Чистый реализм.

Вот после вспышки нежно распластался на мозаичном полу отеля. Вот кушетка. Вот другая. Разбросан, изображая особенно неудачную версию туриста. Вот совершенно роскошный номер, если судить по обоям. Путешественник почему-то не способен оценить интерьер. Вот солнечный день в общественном парке — вынужденный неопрятный привал на опрятном газоне. Вот я в Швейцарии. На фотографии имеются ботинки, фрагмент мраморной поверхности и моя неподвижная физиономия. Вот лес. Восхитительный лес. Лежу на земле лицом вниз, зато хвоя получилась превосходно. А это море. Правда, моря почти не видно, ибо центр композиции — подтаявшая туша на шезлонге. Вот музей. Затмение. Отдыхаю. Вот фонтан, какая-то площадь. Очередная точка на карте, где надломленный организм решил капитулировать.

Можно делать подписи:
«Рим. День первый. Царевна не выдержала величия античной цивилизации».
«Альпы. День третий. Вид снизу особенно впечатляет».
«Мадрид. После насыщенной культурной программы — горизонтальное положение».
«Природа. Человек проиграл».
Очень нетривиальный блог. Только голая правда, валяющаяся под ногами.

Ю* дослушал до конца, не перебивая мой лихорадочный поток.
— И зачем тебе это?

— Монетизация…

— Конечно.

— Ещё можно сделать рубрики. «Угадайте страну по фактуре, на которой лежит царевна». «Пять лучших паркетов, на которых мне довелось потерять сознание». «Козетки мира: от отечественной брутальности до европейского гостеприимства». «Царевна в естественной среде обитания». То есть на полу.

Париж в расфокусе. Я тоже не отстал…

Ю* посмотрел на меня поверх очков.
— Ты сейчас смеёшься над собой или пытаешься сделать так, чтобы над тобой нельзя было смеяться другим?

Я замолчал.
Неприятный человек. Задаёт вопросы, которые портят концепцию.

— Может, просто самобичевание в дорогой упаковке? — мягко продолжил он.

— Не знаю. Наверное, лучше самому первым сообщить миру, что я ущербное зрелище. Тогда никто не сможет меня удивить…

— То есть ты заранее отнимаешь у других право унизить тебя, но казнь всё равно публичная? И зачем? Планируешь на живца привлечь скрытых садистов?

— Вот. Видите? Уже почти маркетинговая стратегия…

Я перелистывал фото. Странные картины. На каждой — тело. Моё тело присутствует убедительно. А личность — где-то не очень. Тело участвовало в экспедициях, падало, отключалось, приходило в себя, снова куда-то ехало. Мрамор, ковры, газоны, мостовые, бетон-стекло-винил, чужие кровати. География впечатляющая.

— Знаете, что самое смешное?… У меня даже путешествия получаются нелепыми. Другие привозят магнитики. Я — доказательства того, что существовал в разных местах в непотребно беспомощном состоянии.

Ю* вздохнул.
— Что ж, ты придумал способ сделать своё унижение управляемым.

Я мрачно усмехнулся.
— Красиво сказано…

— Неприятно?

— Неприятно…

— Тогда зачем разгоняешься? Действительно ли то, что ты говоришь, кажется тебе смешным?

«Если первым наречь себя дефективным ничтожеством, немощной развалиной, экспонатом из медицинского архива — вроде бы никто уже не сможет причинить мне этим вред.
Сам себя высек. Сам себя высмеял. Сам себе выдал медаль за жалкое существование.
Так боль становится знакомой. Если предупредительно успеть обозваться слабым, убогим, больным — можно хотя бы сделать вид, что ты контролируешь момент.
Очень удобно.

Можно даже гордиться своей жестокостью к себе. Какая удивительная сила духа: суметь превратить собственное поругание в развлечение.»

— Ты ведь понимаешь, что эти фотографии не доказывают, что ты смешон?

— Они показывают, что я выгляжу анекдотично…

— Они показывают, что тебе плохо. Это не карикатура. Ничего смешного.

Я хотел ответить гадостью, но почему-то промолчал и посмотрел на очередную карточку.
На экране снова был я. Царевна лежала на полу — некрасиво, неправильно.

Комедия.
Почти великолепно.

Хотел поспорить о том, что это юмор, что отличный материал, что можно сделать целый сериал, но слова не пришли. Человек на фотографиях выглядел каким-то окончательно побеждённым.

Внезапно вся эта блестящая концепция показалась невыносимо горькой и дешёвой.

— Я не считаю это смешным… — промямлил я.

— Тогда зачем?

Я пожал плечами.
— Потому что так легче смотреть…

Ю* ничего не ответил.
А я вдруг понял: пока я смеюсь над отражением событий, мне не приходится разглядывать их по-настоящему…

…

Наверное, никакого блога не будет…