Память

Тяжело думается. Поднял архивы. Перебираю фотографии и не все ситуации, при которых это безобразие было снято, вспоминаются отчётливо. Некоторые кадры — мимоходом. Другие вовсе не могу понять, как получились. Миллионный каталог моего собственного зацифрованного, как хранилище памяти на внешнем носителе. Физическое доказательство того, что была совершена какая-то деятельность. Вот — цветочки, вот — утро или вечер, окружение, предметы, блики, тени, даже люди. И ещё целая тьма того, что снимала Н* для своей «отчётности». Капризы в разных позах и обстоятельствах.

— Зачем ты это делаешь?… Кому будешь показывать?…
— Только тому, сам знаешь кому, если ты создашь необходимость. Обещаю. Моя страховка, пока я ещё работаю. Относись с пониманием.
— м… Всегда должен всех понимать…

Я чувствую, что заперт внутри собственного прошлого, а память жестоко консервирует страдание. Терпеливо собирает осколки прожитых дней, чтобы однажды, спустя годы, самыми острыми краями снова провести по душе так медленно, будто инспектируя: живо ли подопытное полотно, достаточно ли глубоко ещё можно ранить.

Удивительно, как прошлое умеет переживать настоящее. Достаточно случайного запаха, интонации, полоски вечернего света на полу — и давно умершие события вдруг открывают глаза. Они возвращаются не воспоминанием, но целиком собой. С тем же воздухом, тем же страхом, тем же одиночеством. В этом мире время не течёт, а лишь накладывает прозрачные стёкла одно на другое, и стоит посмотреть под правильным углом — увидишь все свои прежние дни и ночи сразу, с самого рождения.

Память-янтарь. Окаменевшая смола сохраняет не только красоту, но и всё, что когда-то погибло внутри неё. Детские надежды. Несказанные слова. Лица людей, которые уже давно ушли, а всё ещё продолжают мерцать в каждом вздохе.

Иногда мне действительно хочется забыть. Не только потому, что прошлое было невыносимым. Но потому, что оно не перестаёт быть настоящим. Оно упорно прорастает корнями сквозь сегодняшний день, как старое дерево взламывает каменную мостовую. И тогда начинаешь разговаривать не с людьми, стоящими перед тобой, а с тенями тех, кто когда-то посмотрел слишком холодно, слишком равнодушно или слишком поздно. Клятое прошлое постоянно вмешивается в клятое настоящее.

Наверное, память — крест, который человек всю жизнь носит внутри собственной головы. А забвение — величайшая милость. Но порой мне страшно не от того, что я что-то забыл. Страшно, что я могу не заметить, как забыл. После некоторых вспышек просыпаюсь с ощущением, что из моей жизни вырвали несколько страниц, а я даже не знаю, сколько именно. Как это будет, когда станет хуже?… Окружающие, сочувственно заглядывая в глаза, начнут рассказывать мне о событиях, которых я не помню, показывать фотографии, на которых я узнаю собственное лицо, но не узнаю человека за ним? И что тогда? Что от меня останется?…

Порой, возвращаясь в сознание, рвусь проверять собственную голову, нервно шарить в темноте, будто это запертая комната, в которой я боюсь обнаружить кого-то постороннего. Отчаянно стараюсь рассмотреть вчерашний день, сегодняшний день, какие-то случайные имена, разговоры, блики. Пытаюсь нащупать провалы и убедиться, что их не стало больше. Я боюсь оказаться сумасшедшим. Я не готов. Пожалуйста, не надо так чудовищно смеяться надо мной. Я не готов.

Возможно, только буквы — спасение…

Зачем я записываю. Память сегодня ведёт себя немилосердно.

Будто кто-то перебирает меня изнутри холодными пальцами. Щепки мыслей. Карточки. Лица. Обломки слов. Кажется, что вот-вот вспомню нечто невероятно важное. Такое важное, что от него зависит всё. Но стоит приблизиться — и оно исчезает. Остаётся только ощущение, обидный флёр, галлюцинация. Будто видел молнию уже после того, как она погасла.

Непросто удержать сегодняшний день, когда он всё время становится вчерашним. Даже сейчас. Пока пишу это. Каждое слово отдаляется, будто я читаю себя через толстое стекло.

Странно.

Кажется, стены дышат.

Нет, неправда.

Хотя… если долго смотреть, вертикальные фактуры действительно начинают двигаться. Или это глазам трудно держать фокус. Я очень устал.

Я боюсь потерять не воспоминания. Я боюсь однажды проснуться и не узнать самого человека, который их похоронил. Если память — это дом, то почему в моём доме постоянно переставляются стены? Кто это делает? Когда?

Есть что-то невыносимое в мысли, что разум может медленно отступать, оставляя тебя внутри себя последним свидетелем. Пока ещё способным испугаться. Пока ещё способным понять, что что-то не так.