Некоторое время назад я с отлетевшим предохранителем безвозвратно напозорился перед охраной. Пришёл к ним взъерошенный, растрёпанный, рвано вздрагивающий в горячке, настойчиво спрашивал, куда меня собираются увезти.
Они переглянулись. Один сказал: «Никуда вас не собираются увозить». Переглянулись — явно без слов договорились, что делать. Всегда есть инструкции на такой случай (на все случаи). И теперь: «У царевны эпизод. Не спорить, обеспечить безопасность, вызвать Ю*». Или вроде того…
Это нужно записать срочно. Пока ещё не залило новыми переживаниями. Пока ещё беспомощно перемешиваю воздух лапками как перевёрнутый на хитиновую спину жук.
Вчера опять вспоминал ремень. Но, если разобраться, помыслы не о том, чтобы наказать себя. Скорее хочется выключать внутренний шум каждым резким, хлёстким, бесспорным ощущением. Чтобы всё то, что бесконечно копится под кожей, наконец получило границу.
Тяжело думается. Поднял архивы. Перебираю фотографии и не все ситуации, при которых это безобразие было снято, вспоминаются отчётливо. Некоторые кадры — мимоходом. Другие вовсе не могу понять, как получились. Миллионный каталог моего собственного зацифрованного, как хранилище памяти на внешнем носителе. Физическое доказательство того, что была совершена какая-то деятельность. Вот — цветочки, вот — утро или вечер, окружение, предметы, блики, тени, даже люди. И ещё целая тьма того, что снимала Н* для своей «отчётности». Капризы в разных позах и обстоятельствах.
Сегодняшнее утро началось с безымянной тревоги — с бесформенной, вязкой гадины, распускающей свои щупальца и медленно отравляющей дрожащее нутро. Проснулся уже уставшим. Дышалось тяжело, будто воздух стал густым. Казалось, ещё немного — и что-то непременно случится, хотя происходить было решительно нечему.
Ничего не происходит. Ничего и не должно происходить. Бытовые события фоном. Автопилот и внешнее управление. А дыхание есть. Чёртово снежное дыхание в эти зимние дни. Мои мысли лучше всякого лезвия в чужих руках. Ранам не затянуться за вечность. Никаких итогов. Всё было закончено несколько лет тому назад. Или сразу при рождении, в чём я уверен. Дыхание дымное. Пепел тлеет на краешке бытия. Каждому свой морок и крест. Я смотрю зеницами, полными тьмы, на опостылевший мир и вижу вокруг лишь необратимого необъятного безмолвия красный снег…
