Это нужно записать срочно. Пока ещё не залило новыми переживаниями. Пока ещё беспомощно перемешиваю воздух лапками как перевёрнутый на хитиновую спину жук.
Вчера опять вспоминал ремень. Но, если разобраться, помыслы не о том, чтобы наказать себя. Скорее хочется выключать внутренний шум каждым резким, хлёстким, бесспорным ощущением. Чтобы всё то, что бесконечно копится под кожей, наконец получило границу.
Отец иногда называет меня так. Совсем не помню первое явление этого домашнего прозвища. Кажется, будто было со мной всегда. И я ненавижу его. Особенно если оно произносится спокойно, почти буднично. Ненавижу настолько, что каждый раз, когда слышу, внутри мгновенно сжимаются железные зубья ржавого капкана, перекусывая оголённые нервы. Морожусь, словно меня внезапно застали голым посреди улицы. Вроде бы всего одно слово, а звучит так, будто вынесли приговор.
Запишу всё же…
Ехали по городу, а я вглядывался в экран смартфона — следил за перемещением нашей точки по дорожной ленте, потому что за окном скучно, но мысли в черепе кипели бурлящей кашей. Пытался отвлечь себя, заиграть, залипнуть, зацепить буквами названий улиц и высвечивающихся то тут, то там заведений. И вдруг — вот оно! Здравствуйте. То самое слово, которое пряталось от меня всё время, пока я действительно был им в некоторой степени озабочен…
На этой неделе облака прятали солнце беспросветно с утра и до вечера, а потому почти все отпечатки из недавнего семидневного прошлого. Тем более, руки дотянулись до них только теперь, когда я отделался от описания поездки в деревню, приправив тему иллюстрациями, на разбор и оформление которых ушло много времени (в два раза больше того, что я предполагал). В целом с 16 по 22 сентября не случалось ничего нового. Хотя, пожалуй, состоявшееся от 17 числа возвращение в главный дом из летнего можно считать каким-никаким событием на фоне Ничего…
Я не мёртв, с%ка. Больше не хочу записывать. Никогда не буду, подумал, но Ю*, очень странный человек в белом, подложил ранее запрещённый ноутбук и подставку из багряного лака поближе к моим рукам. Тем утром я только смотрел на подношение с другой стороны постели. Дичился, но искоса разглядывал драконов на лаке. После случилась совершенная апатия и я до сна не трогал серебра. Только ждал, когда вырежут несколько часов дня из этой в абсолюте тоскливой бесцветной документалки. Всё по-прежнему. Всё-всё по-прежнему. Кроме сердца, что дало сверхрешительный сбой на отмене аэп. Hooray. Чаятельно, скорее сдохну…
Попробую вспомнить то, что не записано толком до сего момента. И как так вышло.