Разговоры с отцом похожи на молитвы, возвращающиеся неуслышанными из глухой чёрной пустоты. Я стоял напротив, а его взгляд проходил сквозь меня, словно колкий зимний ветер — сквозь голые ветви опалённого морозом дерева. Странно чувствовать себя призраком в отчем доме. Мне постоянно кажется, что он замечает мебель чаще, чем меня.
Я всегда думал, что привык к тому, что люди уходят. Здесь никто не останется. В колесе судьбы существа сменяют друг друга с завидным постоянством. Да, есть те, кто с нами слишком долго, но почему-то я никогда не чувствовал их, будто они срослись с местными декорациями и как старые мёртвые пираты являются неотъемлемой частью зловещего экипажа этого «Летучего голландца». Остальные приходят и уходят по своему расписанию. Белохалатные тоже. Это нормально. Только я остаюсь.
Хотел записать про пещеру кое-что, разместив вместе с оставшимися кадрами о природе, но внезапно передумал. Сделаю порознь. Не то чтобы принципиально есть что запомнить в формате «многабукаф», однако, пусть сохранится отдельной вехой. Просто так, по прихоти…
При том, что Ю* очень хорошо знает моё отношение к любым пещерам, норам, боксам, ямам и гробам, в один из дней пребывания в Абхазии было запланировано посещение природной достопримечательности, коей является Новоафонская пещера.
Сухум. Столица солнечной Абхазии. В день нашего прибытия город был не таким уж солнечным. И позже прояснялось изредка. Объёмные тучи преследовали в течение всей поездки, вплоть до возвращения домой. Вместе с тем не случилось такой жары, которая могла бы установиться без дождей. А я всё равно умудрился приболеть в этой атмосфере, чем нарушил оптимистичные планы Ю* на определённое количество созерцательных приключений. Пришлось перестраивать список активностей с оглядкой на моё невнятное состояние.
