Зависть

Будто пошёл по собственным грехам. Что ж…
Что здесь бурлит под белым пальто, такое едкое и зловонное, обнажающее болезненную несостоятельность, распаляющее злобу на весь белый свет? Зависть, конечно. Глубоко мучительное чувство, которое прожигает душу насквозь, когда вижу, как кто-то бездумно распоряжается тем, что для меня недостижимо. Здоровые люди шагают по жизни так, будто тело никогда не предавало их. Веселятся, строят планы на годы вперёд. Как птицы, не подозревающие о существовании силков. Я осознаю, что ненавижу эту их лёгкость. Не их самих — нет. Именно эту невыносимую естественность, с которой они живут.

Наверное, зависть как коррозия. Медленно разъедает благородные помыслы, пока однажды не обнаруживаешь, что всё внутри стало хрупким и истлевшим. Стоит увидеть человека, который свободно дышит, не прислушивается к каждому удару собственного сердца и может составить своё расписание, как захочется, — и внутри уже поднимается что-то чёрное, густое, ядовитое, постыдное.

Я завидую даже не здоровью. Я завидую преступной беспечности. Праву спокойно забывать о собственной плоти. Праву не думать, сколько ещё осталось сил. Не быть непрерывно в сосредоточенном напряжении, как сторож, обходящий развалины ночью.

Самое поганое свойство в том, что зависть умеет притворяться справедливостью. Она шепчет: «Почему им досталось солнце, а тебе — вечная мерзлота?» И этот шёпот начинает казаться унизительной правдой. Но стоит прислушаться к нему, согласиться — и дух покрывается копотью. Зависть никогда ничего не согревает. Она умеет только затемнять.

Иногда мне чудится, что здоровые люди стоят по другую сторону стекла. Я вижу их смех, движения губ, сияние лиц, но ничего не слышу. Между нами непробиваемая прозрачная стена, через которую невозможно пройти. Могу оставить след от ладоней и дыхания со своей стороны. Я не принадлежу этому празднику.

И всё же страшнее самой зависти другое — однажды возненавидеть чужой свет настолько, что захочется погасить его лишь потому, что сам давно живёшь в темноте. Возможно, именно тогда порок окончательно переселяется из тела в душу.

Не убий.