Ю* взял меня тёпленьким, пока я был растерян от недавнего замыкания и плохо соображал, куда поедем, какой план мероприятий, кроме необходимости появиться в привычных белых застенках для внесения чёртовых параметров в чёртовы таблицы. Он неоднократно безуспешно пытался вытащить мой организм на просмотр события. Оборона пала внезапно. Я не успел моргнуть — обнаружил, что брожу среди лесных шедевров, в атмосфере пыльно-зелёного фона и приглушённого света. Больше не зевай, дурачок! Больше не зевай…
Не дописал про Кипр. Не дописал про Сеул. Про Суйду запомню нехотя. Как же не хотел возиться, но всё же нашёл некоторые силы… Сторговался. Может, потому что мало наснималось. Когда всего ничего, кадров кот наплакал, то занятий с дневником, кажется, будет до горизонта, а не до бесконечности… Это притормаживает процесс глубокой заморозки или растекания мыслью по древу. Хотя мысли вообще не стремятся к какому-либо движению. Глухо и темно.
Немного отпечатков Стрельны. Ну, как Стрельны… не совсем. Пара видов, захваченных камерой мобильного по ходу переезда откуда-то куда-то мимо Стрельны. По касательной, по краю…
Один раз остановились и вышли посмотреть направо и налево вдоль железной дороги, а потом продолжили путь поперёк. И ещё один раз притормозили возле болотистой канавки, когда мне показалось, что тошнит до крайне опасной степени. Но ощущение успокоилось как только ступил из автомобиля на землю.
Пока жили в Абхазии, посетили некоторые изумрудные заповедные зоны с субтропической живописью, фактурные предгорья и лазурные озёра. Не в один день, конечно. Нужно было потратить всё время пребывания так ловко, чтобы в движении находиться ровно столько, сколько для тела позволительно, и количество впечатлений в свою очередь не превышало бы объёмов головы и сердца.
В Новый Афон мы прибыли ранним утром. Настолько ранним, что застали рассвет на пляже. Это входило в программу постижения абхазской эстетики чёрного моря. А я заметил, что между побережьями в разных точках присутствия принципиальных отличий не было. Не распознал нюансы. Ну, море и море, небо и небо. Под ногами в основном галька, но местами песок или то и другое вперемешку с сухими водорослями и ветками. Что до настроения, то оно всегда держалось ленным, отстранённым, с имитацией задумчивости. Безмолвное расфокусированное созерцание, застывшее будто в размышлениях, тогда как мысли отсутствовали почти совсем.
