Вчера наблюдал за небом до самого момента, когда призвали готовиться ко сну. После полудня было ещё светло. День отчаянно держался за края облаков бледным золотом, но стремительно сдавал позиции. Вечер медленно растворился в холодном воздухе, как чернила, упавшие в прозрачную воду. Над садом неуклонно поднималась сумрачная синева. Она росла незаметно, подобно мысли, которая сначала кажется случайной, а потом заполняет собой весь разум. Небо быстро стало тяжёлым и чёрным, как печаль, которую слишком долго носили в молчании. Мир ожидал прикосновения невидимой руки.
В очередной раз этой шкурой крепко доказано — ни жить, ни умереть в полную силу, чтобы результативно. Чемпион среди всех неудачников, да. Хоть в чём-то преуспел — в наматывании бесконечных кровавых соплей на кулак и провалах ниже плинтуса. Итоги года. Лет. Сотни. Думаем позитивно, брат. Думаем позитивно. Ты в буквах. Не в канаве. И не в заведении с железными койками среди обшарпанных стен. В твой череп не вгоняли медицинскую сталь слесарского оборудования. Подрихтовали, умыли, вернули в дом. Здорово, правда?…
Я начал записывать это почти год назад. Так и бросил. Сейчас нашёл и подумал, что нужно, наверное, довести до конца начатое. А то совсем протухнет тема в черновиках. Негоже ничем не кормить дневник, когда архивы ломятся от накопленных отпечатков. Хотя буквы с трудом идут из нынешнего состояния. Пусть будет описательное. Лучше, чем ничего, как говорит Ю*. Кому лучше — не говорит… Что ж… ОКЕАНАРИУМ.
Быть реалистом или чувствовать фатальность процессов, проистекающих во вселенной? Я давно разучился фантазировать о лучшей доле. И вдруг снова запутался в себе, в отношении к людям. Но всё само встаёт на свои места ловко. Ибо, как только я подумываю о том, чтобы вновь попытаться коснуться тщетной затеи и перевернуться в усилии полюбить всех и каждого, люди тут же льют мне на голову раскалённый металл… Кто аккуратненько, а кто и от всей души… И я благодарен. Потому что привязанности любого рода — это слабость. Мне нельзя.
| В субботу вдруг заговорила i*. Такого я совсем не ждал. По приезде из Архипо-Осиповки я прошёл сквозь череду предсказанных моим же телом падений и на прошлой неделе ещё были прецеденты, которые довели меня до неприглядного во всех отношениях состояния. Хотя я выбирался в сеть и случалось немного буквоедства, в целом препараты занавесили мир призрачно-прозрачным виссоном. Воля угасла, чернота увеличивала свою многослойность надо мной потонувшим и иссохшимся. Внезапно на этом фоне посыпались её буквы. И я заплакал… Так-таки с самых первых слов уже полетел под гору. Отвечал что-то, казалось мне, по-человечески, пытаясь сглотнуть ком, застрявший в горле. Ничего не получилось… Какие там грибы? Какие медузы? Я непристойно воспламенился от тоски по скудным, но всё же диалогам…
