«Говори со мной.» Так я закончил. А хотелось орать: «Говори со мной лазурью! Говори со мной лазурью! Ты! Ты!!!». Какой же я нищий и срамной. Аж тошно…
Закончился период дачного заточения и всё вернулось в главный дом. Здесь будто совсем другой запах по сравнению с тем днём, когда нужно было мигрировать в иной пригород. Золотая осень на исходе…
Был у Господина П*. В ответ на вопрос об умении говорить, не спотыкаясь о каждую корягу, получил направление на сканирование… Результаты заставят себя ждать. Наверное, мне всё равно. Но зачем я вообще поднял эту тему, совсем невдомёк… \
Провёл некоторое время в сети. Было по-разному. В основном, свет не проходил сквозь непрозрачную депрессивную завесу. Онлайн появлялись люди. Порой мне хотелось прикоснуться к монитору языком, чтобы ощутить покалывание от экранного напряжения и вкус невидимой пыли. Я прикасался пальцами к стеклу, когда выслеживал буквосочетания и наблюдал. Как поступил бы маньяк и вуайерист. Хотя я никого не вожделел. Те, о ком требуется забыть, живут своей жизнью. От голода кружилась голова…
Н* выдала мне адрес сообщества, где могут помочь кактусам виртуально и говорят правильные слова. Сунулся осмотреться. Буквы действительно не такие, чтобы не хотелось подходить к источнику. Мне нужно уточнить, правильно ли мне подумалось о суккулентах. Весь день пытался толкнуть себя, решиться заговорить. Я очень не хочу задавать вопросы публично. Тяжело подняться…
Нет никаких перемен к светлому. В черепе лишь одно имя. Каждый день с утра и до вечера. Как только я открываю глаза после ночи, оно просыпается вместе со мной. Оно дышит во мне, оно живёт, замедляя скорость моего сердцебиения, постепенно шаг за шагом доводя всё тело до приступообразного удушья. Нужно бы «заняться чем-нибудь», отвлекаясь от этого наваждения, а я тихо схожу с ума… В глубине Имя сливается в единое целое с ничуть не забытым образом и вкусом белого порошка. Это хитросплетение не вытравлено изнутри до сих пор и набирает силу. Меня ломает, но пока не до хруста костей. Начало пытки — червоточина, одно сверло направлено точно в темя, другое — буравит кадык. Мы много говорим с Господином П*, с Н*, но мне до истерической испарины тяжело внимать, принимать, не бросаться на стены. Мне кажется, все слова не про то. Я хочу больше туманов, чтобы Безликие навсегда увели меня с собой. Страшнее то, что происходит сейчас…
Глотать воздуха раствор жгучий.
Пить ядом воспоминания.
Отравой памяти себя замучить,
огнём, адом отчаяния.
Я лежу на краю, на самой обочине,
ни жив, ни мёртв, невменяемо.
И слежу за тем, как быстро очень
несётся время мимо меня.
Я такой как есть никому не нужен.
Никто не питается падалью.
Таких даже Смерть не ест на ужин.
С таких крест нательный падает.
Только тени с безликими головами
за спиной моей смрадно дышат.
Я кричу непонятыми словами
без надежды, что кто-то услышит…