Провёл некоторое время в сети. Было по-разному. В основном, свет не проходил сквозь непрозрачную депрессивную завесу. Онлайн появлялись люди. Порой мне хотелось прикоснуться к монитору языком, чтобы ощутить покалывание от экранного напряжения и вкус невидимой пыли. Я прикасался пальцами к стеклу, когда выслеживал буквосочетания и наблюдал. Как поступил бы маньяк и вуайерист. Хотя я никого не вожделел. Те, о ком требуется забыть, живут своей жизнью. От голода кружилась голова…
Н* выдала мне адрес сообщества, где могут помочь кактусам виртуально и говорят правильные слова. Сунулся осмотреться. Буквы действительно не такие, чтобы не хотелось подходить к источнику. Мне нужно уточнить, правильно ли мне подумалось о суккулентах. Весь день пытался толкнуть себя, решиться заговорить. Я очень не хочу задавать вопросы публично. Тяжело подняться…
Неделя тоски. Даже просветления были чёрными. Я не понимаю, что я чувствую от того, что удалось немного притронуться к запретному. Какая-то безостановочно щемящая обречённость и мучительная пустота внутри. Тело разладилось. Голова постоянно затуманена. Она мокрая и солёная. А я видел снегопад. Видел Н*. Но легче в одиночестве болезни не стало. Вопреки…
— Сколько можно притворяться, что ты забыла? Разве я не просил называть меня только по имени без всякого отчества и не говорить мне «Вы»?
— Извините, %%% %%%%%%%%%%…
— Господи_боже_ты_мой!!! !
Туман отравленное молоко. Запретная страница всегда открыта, несмотря ни на что. Каждый день начинается с неё и заканчивается там же. Я не хочу видеть то, что вижу. Теряю контроль. Буквы о кольцах переселяются в череп перманентно, навечно, жутко и причудливо искривляя пространство плена. Красные сны, удушье, всполохи, демонические огни, долгие фейерверки тяжёлых искр после бешеного вращения зловещего калейдоскопа замыканий, звериный вой в охриплой темноте, стремительное расчеловечивание души. Начало лютой войны.
Фиолетом туманы рисуют границы реальности. На размытом слезами дождей тротуаре города пропадаю потерянным псом навсегда без вести, с битой шкурой, в плену злого голода и холода.
Я по собственной воле сбежал от хозяина строгого. Мне свободой нажиться бы вдоволь, пока ещё силы есть. Мне забыть бы дорогу к дому владельца моего и остаться под небом, дышать кислородом здесь.
Просыпаюсь. Новое утро в отравленной комнате. Я напрасно бредил открыто о том, как побегу. Снова снилось звёздное небо. В кромешной темноте умираю в постели, на вымышленном снегу…
