Воскресенье-многослов. Говорил с разными о разном.
Л* — странная православная девочка… Невнятный_ник* условно. Тупоголовая особь, примитивная и скучная… Спасатель* пришёл с уверенностью, что не будет говорить. \Зачем они это делают тогда, зачем приходят?…\
Я начал сие буквоедство утром. \Думаешь, не будем говорить?… Ты же пишешь мне. А я Killzero и я отвечу.\
Закончил к 23:00 я сам, потому что устал. Собеседник весь день в каждой реплике ярко демонстрировал мне именно то, что по его требованию я не должен был проявлять по отношению к нему… Прямо по пунктам всё, что сам не любит, охватил и выложил передо мной, ничего не упустил… s*. Нечто невероятное…
Выкупил час за тишину понедельника — договорить…
Теперь будет целый день, чтобы подумать, что я наделал…
Был у Господина П*. В ответ на вопрос об умении говорить, не спотыкаясь о каждую корягу, получил направление на сканирование… Результаты заставят себя ждать. Наверное, мне всё равно. Но зачем я вообще поднял эту тему, совсем невдомёк… \
Провёл некоторое время в сети. Было по-разному. В основном, свет не проходил сквозь непрозрачную депрессивную завесу. Онлайн появлялись люди. Порой мне хотелось прикоснуться к монитору языком, чтобы ощутить покалывание от экранного напряжения и вкус невидимой пыли. Я прикасался пальцами к стеклу, когда выслеживал буквосочетания и наблюдал. Как поступил бы маньяк и вуайерист. Хотя я никого не вожделел. Те, о ком требуется забыть, живут своей жизнью. От голода кружилась голова…
Н* выдала мне адрес сообщества, где могут помочь кактусам виртуально и говорят правильные слова. Сунулся осмотреться. Буквы действительно не такие, чтобы не хотелось подходить к источнику. Мне нужно уточнить, правильно ли мне подумалось о суккулентах. Весь день пытался толкнуть себя, решиться заговорить. Я очень не хочу задавать вопросы публично. Тяжело подняться…
Неделя тоски. Даже просветления были чёрными. Я не понимаю, что я чувствую от того, что удалось немного притронуться к запретному. Какая-то безостановочно щемящая обречённость и мучительная пустота внутри. Тело разладилось. Голова постоянно затуманена. Она мокрая и солёная. А я видел снегопад. Видел Н*. Но легче в одиночестве болезни не стало. Вопреки…
Мои домашние выходки имеют неуважительные причины. Эгоизм безмерный, безнаказанность в праведном и неизвращённом виде. И только во-вторых, потеря внутреннего контроля над своими мыслями и делами… Нельзя говорить, что я ни в чём не виновен, потому как я есть марионетка собственного сломанного мозга. Зависимость — смертный грех, ибо это малодушие. Ни на минуту не перестаю думать, что я трус. Позволил себе привязаться к людям и позволил некоторым из них подойти слишком близко. Всё потому, что распустил смешные срамные детские нюни, лишь бы не оставаться в одиночестве, как положено. Теперь снова надену доспехи, которым учил отец. Посмотрю, как сверкает лезвие катаны в лучах палящего солнца этой поганой жизни — ни выбора иного, ни способа покинуть ловушку у меня нет…
