Воскресный вечер. Я в сети на час перед сном…
Написал ответы, ушёл раньше, чем мог бы. Не задаётся ничего. Не идёт контакт с внешним миром. Хотя я не очень старался это наладить… Кажется, не хочу.
Недели как не бывало. И здесь ничего не запомнить, потому что ноль. В голове ноль, но в сердце — нет. Туманно, тревожно, давление незримого пресса и трудно дышится… Много сплю. Слишком много. Будто всегда…
— Сколько можно притворяться, что ты забыла? Разве я не просил называть меня только по имени без всякого отчества и не говорить мне «Вы»?
— Извините, %%% %%%%%%%%%%…
— Господи_боже_ты_мой!!! ! 
В лютой битве пал. Телом плавил снег.
И вороний грай надо мной как смех.
Да по венам сталь усмирила спесь.
Как убогий хлам я без Бога здесь.
В прошлом счастья нет. Нет и в вечности.
Я пылал огнём, да навечно стих.
И теперь смотрю, как старуха клятая,
называясь Смертью, начинает жатву.
Все удары точные. С криком не восстать.
Мне могилой станет моя кровать.
Карпом без воды на осколки распадаюсь.
Это не сон. Я не просыпаюсь…
Туман отравленное молоко. Запретная страница всегда открыта, несмотря ни на что. Каждый день начинается с неё и заканчивается там же. Я не хочу видеть то, что вижу. Теряю контроль. Буквы о кольцах переселяются в череп перманентно, навечно, жутко и причудливо искривляя пространство плена. Красные сны, удушье, всполохи, демонические огни, долгие фейерверки тяжёлых искр после бешеного вращения зловещего калейдоскопа замыканий, звериный вой в охриплой темноте, стремительное расчеловечивание души. Начало лютой войны.
Фиолетом туманы рисуют границы реальности.
На размытом слезами дождей тротуаре города
пропадаю потерянным псом навсегда без вести,
с битой шкурой, в плену злого голода и холода.
Я по собственной воле сбежал от хозяина строгого.
Мне свободой нажиться бы вдоволь, пока ещё силы есть.
Мне забыть бы дорогу к дому владельца моего
и остаться под небом, дышать кислородом здесь.
Просыпаюсь. Новое утро в отравленной комнате.
Я напрасно бредил открыто о том, как побегу.
Снова снилось звёздное небо. В кромешной темноте
умираю в постели, на вымышленном снегу…