Давно ничего не записывал, хотя был в сети. Что делал, не всегда запоминалось, но я ультимативно игнорировал дневник. Плевать… Не могу. Устал. Июль закончился без ретроспективы, которой опасались все, кто рядом. По сей день я не вышел из тумана, еле двигаю пальцами и медленно плыву, соображая. Время — старый линялый свитер, потерявший форму, некрасивый, блёклый, не греет в холод и не нужен в жару…
Второй сеанс с Ж* я выдержал трудно. Не хотел ехать, но отец оплатил наказание в полной мере и, как он считает, «капризы» в этом случае не пройдут. Безусловно, он прав. Я не имею возможности возражать. Как же я не люблю выходить из дома! ( Тем более в компании сопровождающих, с которыми нет никакого лада.
Воскресенье-многослов. Говорил с разными о разном.
Л* — странная православная девочка…
Невнятный_ник* условно. Тупоголовая особь, примитивная и скучная…
Спасатель* пришёл с уверенностью, что не будет говорить. \Зачем они это делают тогда, зачем приходят?…\
Я начал сие буквоедство утром. \Думаешь, не будем говорить?… Ты же пишешь мне. А я Killzero и я отвечу.\
Закончил к 23:00 я сам, потому что устал. Собеседник весь день в каждой реплике ярко демонстрировал мне именно то, что по его требованию я не должен был проявлять по отношению к нему… Прямо по пунктам всё, что сам не любит, охватил и выложил передо мной, ничего не упустил…
s*. Нечто невероятное…
Выкупил час за тишину понедельника — договорить…
Теперь будет целый день, чтобы подумать, что я наделал…
Не записывал состояния в цифровой дневник несколько недель подряд. Царапал немного в бумажных альбомах, но всё не то…
Прошлая семидневная череда была насыщенной \относительно обычного\. Но прежде всего меня увлекло буквоедство, которое страшит и манит одновременно. Не знаю, что сильнее. Хотя «ничего не предвещало», а случилось нечто неожиданное… Много неожиданного. Это бы да по порядку изложить. Как же мысли бесятся! Даже сердце слышно.
Без тебя в белом шуме зашкаливают мегагерцы.
Я, захлёбываясь пустотой, умираю в тиши.
Лёгким взмахом ресниц своих не для меня
ты убила сердце,
что бесилось в плену моей мрачной больной души…