Если я бессердечный навечно, то что там в клетке рёбер так мечется, когда задыхаюсь, глотая пламя ветра встречного? Искалеченных мыслей огарки камнем души разотру в чёрный прах…
11.02.19 — Пн | Космическое путешествие
\ Вчера ближе к вечеру меня привезли в дом и на некоторое время оставили в покое. Комната будто чужая. К ней нужно привыкнуть заново, хотя здесь только навели чистоту, больше ничего не трогая, кажется. Во всяком случае, стены имеют тот же цвет, что и до моего отъезда. Даже мебель в основном на тех же местах. Но это всё не так уж и важно на самом деле…
На уличной ели висела одна Анахата. \ Почему и зачем, неизвестно… \\
07.01.19 — Пн | Морок
Говорил в сети. Было плохо. Плечо всё ещё ноет монотонно и больно. Левая рука устаёт быстрее правой. Пальцы морозятся, сводит связки от ладони до запястья и чуть выше. Самомассаж неумелый, а звать И*, чтобы прикасалась ко мне, не хочу. Я не люблю её с каждым днём всё больше. Причин не знаю. Просто эта женщина раздражает меня всем: видом, голосом, какой-то невнятной добродетельностью и постностью…
Послушай, я знаю, что с каждым годом тебе становилось всё труднее. У меня так же — иду за тобой по чёрному снегу след в след. Но моё тело сильнее, а дух яростнее. Отчаяние дышит холодом, всякий раз сливаясь со мной в глубоком поцелуе. Я стыну. Тебе снились бесы, скажи?
Сад неподвижно спит в монохроме космоса.
Облик луны полыхает огнём кармина.
Я обещал не ходить к эпицентру боли, а сам
плавил слезами призрачный снег жасмина…
Выл над обломками будущего и прошлого.
Лимб — это край планеты, не ад и не рай.
И на краю мне бы криком сверкать истошно,
а я вою всё тише и тайно шепчу «Прощай…»
Зима легла, но до конца не осознаёт своё время. Хвостатое межсезонье петляет, путает следы в слякоти, окутывает дни совершеннейшей тоской. Болят суставы и мышцы, остро болят нервы. В голове муть и тошнота. Одиночество тонет в киселе серых будней. Меньше соли, больше безразличия и горечи. Или только горечи? Не могу разобрать. Напичкан средствами…
Первая неделя в сети, после очередного восстановления. Я склеен, неразговорчив, рёбра не выламываю, не стремлюсь покинуть территорию тумана и где-то там, в эпицентре сырых тёмных наваждений, удавиться. Ем бруснику без счёта. Скулы сводит от звонкого цвета ягод, а кислота сливается с горечью так, что вполне сносно глотается и то, и другое…
Что ж… Приказано дышать. Дышу шёпотом. Особенно сложно по утрам. Знаешь, что они сделали, пока меня не было? Вырубили садовый жасмин… Весь, понимаешь?… Абсолютно весь.
