Когда люди обожжены так, что досаде нет предела, и они хотят укрыться, заморозить свою боль местным наркозом ментального новокаина или ранить тебя за то, что ты виновен в их состоянии разочарования, они говорят: «Ты никто. Тебя нет. Ты Ноль.»… И я слышал это, глотал горечь букв, травился и блевал всякий раз, когда меня ровняли с пустотой… За всё. За то, что я есть. За то, что я такой и не стану другим. За то, что в голове не укладываюсь. Это я. Это моя жизнь. Я никогда и никого не тащил в неё силой. Я никого не звал, не держал в неволе и ничего никому не обещал… Они приходят и уходят… А я остаюсь дышать с приговором: «Ты Ноль.»… Убейте… Не могу больше… Не хочу… Устал. очень…
Летели мыслей мотыльки… в огонь летели…
и быть подальше от своей тоски хотели…
Бросались с головой они в шальное пламя,
о том, что крылья быстро вспыхнут, забывая…
Лежат, трепещут без одежды, догорают… И ветер пепел от надежды разметает по антрациту круговертью вдоль дороги — Огонь обнял всех мотыльков, что ему дороги были…
_
Не подходите ко мне. Это никогда не заканчивается хорошо…
Это случилось снова… А до того долгие красные реки из мозга через нос, моя невозможность встать во весь рост, ломка костей, разрывы ментальной плоти, огненно-ледяные всполохи, вероломно сменяющие друг друга без остановки, искажения комнаты, карминовые сны и трудно контролируемый блюр по утрам, частичная глухота в этом мире и нарастающий параллельный гул постороннего измерения, неразличимый шёпот слов и тени, стекающие гудроном по стене напротив, рядом с креслом, в котором сидела Н, были предупреждением…
Я видел сгущения, но всё равно оказался не готов к тому, что они надо мной сделали, к тому, что космос ненавидит меня настолько яро, верно и красочно…
Мне так трудно, что даже невыносимо… Откровенно. Каждый раз в попытке как-то придвинуть себя к обществу, я понимаю, что снова пролетел. Я наверняка безгранично невозможен в качестве порядочного джентельмена… Не такой, о ком романы пишут… Я не Друг. За всю жизнь не было никого, с кем можно говорить без оглядки на какие-нибудь обстоятельства…
Не хочу быть с людьми. Для комфортного взаимодействия им нужны морально-нравственные шаблоны, приемлемые для них, а я не могу вписаться и не хочу этого делать… Отсутствие должного приспособленческого воспитания никто не восполнит, потому что я неуправляем, когда вижу рамки, ярлыки, клетки, ошейники, список правил поведения или просто коллекционеров… Я боюсь арканов, боюсь стеклянных колпаков и колб с формалином… Я БОЮСЬ. Ощущение, что у меня отнимают последнее, что пока ещё не забрал никто… Право на слова. Право на мои собственные буквы. Право владеть ими единолично и распоряжаться ими так, как они сами того потребуют. Если я не могу сказать всё, что я хочу, когда я хочу и кому я хочу, я начинаю сходить с ума и физически умирать в агонии задохнувшейся души… Причины удушения, рождённые в головах душителей, не столь важны. Когда начинается пытка, мне всё равно, чем ломают моё горло, даже если это ожерелье с бантиком, к которому предлагается уют, тёплая подушка бархата цвета бордо и красивые золотые кисти… Если нельзя иначе, среди всех благ я выбираю свою свободу. Под любым соусом поданные запреты на слова или давление в противоположном интересе получить буквы срочно, когда их ещё нет в виде букв, а есть только недооблизанные внутренние светляки, искры — это попытка взять меня под контроль… Это равно покушению на моё единственное право, без которого я не смогу уже быть собой и вообще не смогу быть. Слишком много глухого насилия.
Открой любую энциклопедию толкований и рядом со словом «алчность» увидишь её портрет. Но я рад, что ей это свойственно, что она порочна и порок этот, возможно, сильнее её же похоти. Это единственный механизм, который поможет удержать её подле… \если небеса не упадут\
Про Бл%дство и бесов
Я решил выбросить в сеть полное собрание этой серии моего многосерийного голозадого безумия. Нашёл диск, захлебнувшийся этим мракобесием. Но я даю себе шанс опомниться и время на то, чтобы остановиться… пока ещё не поздно…
Как можно объяснить это?… Не выйдет, не получится, невозможно… Надоело… Это нечестно… Так нечестно! ( Это бывает, да. Так бывает… иногда… гнусно…
Я начал орать как резаный шмат какого-то животного… Без слов. Просто разрывал гортань гласными и выгибался пружинной дугой, комкая простынь… Мимо обморока… Н. прибежала точно и я даже слышал, она говорила со мной… Слышал, но не могу воспроизвести тексты, только голос запомнился и звуки, казавшиеся внятными, но вдалеке… Зачем и с чего я закатил выпад, не знаю… Всё кончилось очень быстро… Сейчас я проснулся и вполне сносно соображаю [?]…
Доколе, КОСМОС?… Мразь ты злоеб%чая…
