Утро среды 19. Всё по расписанию. Ничего нового. Круговорот ординарных дней. Меня это чаще устраивает, чем огорчает… Унылые посиделки за завтраком. Отца не было. МВ* и Н* коротко обсудили обеденное меню. Меня тоже спросили о предпочтениях. Вразумительного ответа не дал. В черепе оставалась лёгкая муть, послушно принятая внутрь сразу после пробуждения. Изначально (и некоторое время) мыслей совсем нет. Всегда так. Какие вопросы могут адекватно обрабатываться в дымном тумане? Не тянул пищу мимо рта и то успех…
В день, когда нужно было ехать на встречу по договорённости с Господином П*, само солнце подарило нам несколько часов своего обнажённого присутствия. Утром было совсем светло и я испугался, что колючие гости моего подоконника ослепнут и сгорят. Они, наверное, ещё ни разу не видели настоящие золотые лучи…
Н* торопила меня ко времени, а я никак не мог аккуратно пристроить притенение. Было нервно и неловко. Тонкая бумага, чёрт возьми, не держится вертикально даже с перегибами! Наверное, нужны какие-то специальные полки… А вообще, это граничит с идиотизмом — так долго желать солнца, чтобы при первом же его появлении броситься в тень… Я нашёл удивительные зеркальные параллели с собственными больными инстинктами…
Вчера меня таскали на встречу с Господином П*. Это по плану и неожиданного нет. Только результаты… Оказывается, скоро снова затянут в никуда. Я не заметил, как пришло время растворяться в фиолетовом тумане. Но мне всё равно… Я так и ответил на вопрос.
— Мне всё равно. Делайте, что хотите. От меня ничего не зависит…
— Тебя это огорчает?
— Насколько суша может огорчать кости утопленника, давно обглоданные падальщиками…
— Двусмысленно?
— Очень даже однозначно…
По обратной дороге меня так укачало в авто, что водителя попросили ехать без пассажиров до самого дальнего перекрёстка, а мы с Н* шли до него пешком вдоль набережной. Тошнило, блевал на лёд, перекинувшись через гранитный борт парапета. Зависнув один раз и ненадолго, я даже в темноте вечерней иллюминации успел оценить на глаз степень промерзания воды. Если броситься вниз, ничего, кроме смеха свидетелей и штрафа за хулиганство, не выйдет. Ну, разве что ноги повторно переломать получится. Но то совершенно никчёмная будет глупость…
Вчера меня позвали на беседу. Отец, Господин П* и Н*, все подготовились к присутствию, будто сладили официальный приём. Раньше такие приглашения всегда вызывали во мне как минимум напряжение. Сегодня я сидел перед собеседниками и вдруг понял, что ощущений моих нет. Совсем нет душевных чувств, повышающих градус, только полное безразличие и тёмная пустота внутри. Слушал отстранённо. В основном молчал. А встреча была маркирована красивым заголовком «Позволь нам помочь тебе». И в чём помощь? Я должен всего лишь принять всё, что будет, безропотно и тихо. Недолго в мутной воде дома, а после в чёрной дыре космоса клиники неделями, месяцами… И так по кругу раз за разом, снова и снова. Мне кажется, главная цель этой «помощи», приучить меня к запланированному ими будущему настолько крепко, чтобы я принял его навсегда, когда придёт час…
С чего началось, я не помню… Говорят, забился в угол ванной комнаты, заблокировал дверную защёлку какими-то подручными материалами, забаррикадировал входо-выход тем, что нашлось в спальне. Смех один, да и только… Смехо-плач… Вскрыли быстро. Я захлопнул ноутбук, кинул его в приближающихся Безликих… Взрыва не было. Только в моей голове…
Пришёл в себя всё так же дома… Молчаливые солёные дни в густом тумане. Я даже добрался до сети однажды, но мало что успел, судя по следам… Да и хотел ли? Стремился ли к проявлениям?… О чём я думал? Что ещё меня заботило, кроме прогрессирующей агрессивной, но химически затоптанной мутации? Н* то возвращалась, то пропадала снова. Я слышал её разговоры с В* и по телефону, и в гостиной. Не потерять Н* — это всё, что мне было нужно…
