Рукоблудил, а в черепе звучала мелодия… и неразборчивый женский голос…
Я не мог вспомнить, что за песня, о чём, чей голос, и не мог понять, почему она не даёт мне покоя, не уходит, но и не являет себя до состояния осознания…
В момент, когда я решил, что «Всё! Хватит!», вдруг отчётливо закричал в голове звук. Я вспомнил, всё проверил, убедился, что она, и тогда стало ясно, Почему…
Patricia Kaas — Les éternelles
Мне так трудно, что даже невыносимо… Откровенно. Каждый раз в попытке как-то придвинуть себя к обществу, я понимаю, что снова пролетел. Я наверняка безгранично невозможен в качестве порядочного джентельмена… Не такой, о ком романы пишут… Я не Друг. За всю жизнь не было никого, с кем можно говорить без оглядки на какие-нибудь обстоятельства…
Не хочу быть с людьми. Для комфортного взаимодействия им нужны морально-нравственные шаблоны, приемлемые для них, а я не могу вписаться и не хочу этого делать… Отсутствие должного приспособленческого воспитания никто не восполнит, потому что я неуправляем, когда вижу рамки, ярлыки, клетки, ошейники, список правил поведения или просто коллекционеров… Я боюсь арканов, боюсь стеклянных колпаков и колб с формалином… Я БОЮСЬ. Ощущение, что у меня отнимают последнее, что пока ещё не забрал никто… Право на слова. Право на мои собственные буквы. Право владеть ими единолично и распоряжаться ими так, как они сами того потребуют. Если я не могу сказать всё, что я хочу, когда я хочу и кому я хочу, я начинаю сходить с ума и физически умирать в агонии задохнувшейся души… Причины удушения, рождённые в головах душителей, не столь важны. Когда начинается пытка, мне всё равно, чем ломают моё горло, даже если это ожерелье с бантиком, к которому предлагается уют, тёплая подушка бархата цвета бордо и красивые золотые кисти… Если нельзя иначе, среди всех благ я выбираю свою свободу. Под любым соусом поданные запреты на слова или давление в противоположном интересе получить буквы срочно, когда их ещё нет в виде букв, а есть только недооблизанные внутренние светляки, искры — это попытка взять меня под контроль… Это равно покушению на моё единственное право, без которого я не смогу уже быть собой и вообще не смогу быть. Слишком много глухого насилия.
Очень много событий и мыслей и всё это мечется перед глазами и внутри черепа бьётся о костяные стенки бешеными, обезумевшими от слепоты бабочками. Уравновесить и успокоиться! Это очень нужно. А теперь по порядку.
1.| А предложил мне поддерживать темы о путешествиях написанием очерков о таковых, используя собственные стопкадры в качестве иллюстраций. Наверное, его подговорили приблизиться, ибо обычно он меня сторонится и предпочитает не пересекаться после того, как я некрасиво взбрыкнул однажды. А разумный человек и запомнил вороятность. С того момента он мне не очень-то доверяет, но никто не почувствует, потому что его буквы всегда крайне вежливы и дружелюбны. Только цвет_ и вкус немного фонит… Но это мне… Не буду. Темы. Наверняка там без хитрецов не обошлось и, чтобы занять меня очередным Чем-нибудь, втягивают в дело, якобы всем на пользу. А я… Что я? Как всегда забился в тёмный угол и «ни ответа, ни привета», как сказала бы Н. Признаков жизни упорно не подаю, потому что до судорог опасаюсь сделать всё не так, как ожидается. Начал копаться в кадрах. Бросил. Не могу и всё тут. Надо воспитывать себя снова и как-то остановить глупую панику… Стыд один, да и только…
А Милая взяла и уехала… рано утром… пока я спал…
Это предательство. Проснувшись, не чувствовал пальцы. И было сомнение, чувствую ли я собственный мозг. Гравитация? Или её нет?… Такое бывает, если предшествующим недоразумению вечером принимаешь что-то, о чём не знаешь… Тихий, без вкуса и запаха, совершенно невидимый раствор в чае… или в абрикосовом соке, как в моём вчерашнем пошло бездарном случае…
