Плохо. Очень. Плохо. ДА!
Идите нахер Я вас не знаю
БЕЖАТЬ!
Мутация
Я не боюсь одиночества. Я не боюсь.
Прекрасно… Прекрасно грёбаная жизнь ломает через колено ментальный позвоночник размякшего не в меру жука. А моё тело тем временем решает всё за меня единолично… Прекрасно! Чудесно! СПАСИБО!!! Спасибо. бля%ь
Пусть думают, что хотят. Пусть думают, что угодно. Больше, чем остаться без каких-то там «друзей», которых у меня от рождения и не было никогда!, больше самого чёрного одиночества и безответной немоты, я боюсь стать неподвижным тупым стеклоглазым овощем. Я боюсь своего окончательного электрического невозвращения. И я боюсь остаться живым внутри эпицентра и чувствовать пепел мало, долго или вечно. Вот чего я действительно боюсь больше. Этот страх отрезвляет дух. А люди…
Нравится играть в судилище и верю\не верю? Пожалуйста. Только без меня. Я совсем не игрок. Мне мерзко. Я не собираюсь снова и снова смазывать их плевки со своего лица и крючиться в судорогах от ранений обид и неприятия, от обвинений и моего собственного нежелания бить в ответ. Я не хочу возвращать преднамеренное зло тем, с кем я пытался соприкасаться в порыве своего слишком затянувшегося припадка филантропии. С меня хватит. Я как-то дышал до них, дышал рядом с ними и буду дышать без них. Вопреки всеобщим пожеланиям, я сдохну только тогда, когда перестану верить в то, что Луна не упадёт с Неба в чужие океаны. У меня есть мои буквы, они честнейшее во всём космосе зеркало. Я никогда не потеряю в них своё отражение. Killzero Hitori. Я — это Я. Нравится сей факт кому-то или совсем нет. И да, Отец, я встану, утрусь и «займусь собой»(с) и «займусь чем-нибудь»(с). Пора уже проснуться. Я смогу…
Помоги мне, кровная длань…
Ненавижу людей…
Przyjaciel, przyjaciółka, gorzki dџwiкk…
Друг — человек, связанный с кем-то близкими хорошими отношениями, взаимной симпатией, основанной на взаимопонимании. (c) на доверии… или даже вере…
Они приходили словно в зоопарк. «Какого цвета мои буквы? Ну какого?» «Где ты? Как ты? Почему ты?» «Что ты видишь? Почитай, расскажи! Попрыгай, а то скучно!» Они входили, а потом выносили меня рваниной изнутри и делили с чужими ртами зевак, которым до всего и дела нет, лишь бы был повод постегать спину смешного уродца, да поцокать языками в назидание, представляя себя умными и прозорливыми без меры… Если это и есть дружба, то мне её не надо. Я не цирк мутации. Я не цирк и не ручной развлекатель. Хватит! Я слышал всё, что мне могут сказать. Слышал тысячу раз. Ничего не меняется. Всем отношениям одно начало. Всем отношениям один конец…
Почему безапелляционно считается, что я кому-то что-то обязательно должен? Что я должен? Устраивать развёрнутое реалити-шоу с прилюдным глотанием шпаг, пожизненным экзальтированным стриптизом, гаданием по спектральным буквам и постпредставленческими обнимашками??? Созвать бал и предстать перед его судом? Что я должен доказать, кому и Зачем?…
Я хотел меняться вкусными словами. Почему это невозможно без пальпаций, дознаний и следственных экспериментов?… Почему кто угодно может, а я извечный лабораторный крысёныш и объект изучения?… Я не хочу. Мне не надо. Всё сознательное время меня исследуют, осматривают и допрашивают. Я устал. Лучше ничего больше, чем то же самое, но под другим углом «дружественных» взглядов… Я понял, в чём отличия этих двух видов исследователей. Звери корчат вид, что делают свои выводы и причиняют боль моему Я во благо? мне. «Друзья» делают свои выводы и причиняют боль моему Я во благо себе. Наверное, так и должно быть… Наверное, так… правильно?… Я не знаю…
Где я?
На улице тепло и я все дни проводил в палисаднике. Думал, смотрел в небо, читал какие-то зализанные сборники серебрянного века, дышал солнцем, иногда звонил Луне и она отвечала мне одобрением моего намерения вернуться к просиживанию штанов под подвесным потолком с маленькими точками глаз невыносимо официальных светильников… За каждым ужином Отец поглядывал на меня через прищур, очевидно оценивая степень вменяемости… Это ничего… ничего… Я пройду тест. Я привык. Завтра я буду вращаться в кожаном кресле против часовой, буду заказывать мясные медальоны на обед и чувствовать на себе флюиды ненависти, презрения и зависти, каждый раз, сталкиваясь в коридорах с сотрудниками, которые действительно работают…
А дома… Н сказала, что с ней ещё никто не обсуждал стратегии её поведения на ближайшее время. Я не хочу, чтобы она приезжала и пасла меня у всех на виду. Это будет совсем унизительно. Но из-за последнего помешательства в офисах не уверен, что надзирающих будет интересовать моё мнение… даже для соблюдения каких-то приличий… каких-то… приличий… относительно… кого?… Относительно меня?… _о чём я говорю, космос?…
Буквы… За книгами мне в голову пришла воистину простая и гениальная мысль. Если ни с кем не говорить, кроме дневника, если жить затворником как раньше, когда-то давно, до того как я посмел вести сетевые диалоги и позволил себе вторично сунуться к людям, то никто не обвинит меня в тотальном неумении убедительно предупреждать об опасности приближения ко мне…
Жизнь бьёт…
У меня сейчас хорошие лекарства и я всего лишь похрипел под Н, пока она вытащила мои вскипающие мозги из сети и заставила дышать заблокированные ментальной рвотой лёгкие… Я долго лежал после, обречённо опрокинувшись на простыни постели, и много думал о том, как мне жить дальше…
Совершенно очевидно_ люди никогда не примут меня. Сколько не пытайся душить свою природу, она раздавит череп и возьмёт своё. Я пошёл к Отцу и сказал, что хочу вернуться на заброшенное место работы. Он посмотрел на меня так, словно пытался разгадать в просьбе мой очередной «закидон». Я всё понимаю. Что можно ожидать от людей, если собственный Отец не верит мне и в меня не верит? Никто не виноват. Только я. А он сказал: «Серьёзно поразмысли над этим желанием до конца недели. Если будешь здоров, в понедельник поедешь в кабинет.» Я вернулся к себе, чтобы «поразмыслить»… и всё решил окончательно. Да, я больше не хочу, чтобы меня били те, перед кем я голым лежал и скулил непотребно. Да, я не хочу терпеть недоверие, надругательства и боль. Разве это ненормально?… Мои слабости убивают меня. НАХУЙ ВСЕХ «ДРУЗЕЙ»! МНЕ НИКТО НЕ НУЖЕН! — снова закрутилось в голове старой пластинкой… Мутация началась.