Это случилось снова… А до того долгие красные реки из мозга через нос, моя невозможность встать во весь рост, ломка костей, разрывы ментальной плоти, огненно-ледяные всполохи, вероломно сменяющие друг друга без остановки, искажения комнаты, карминовые сны и трудно контролируемый блюр по утрам, частичная глухота в этом мире и нарастающий параллельный гул постороннего измерения, неразличимый шёпот слов и тени, стекающие гудроном по стене напротив, рядом с креслом, в котором сидела Н, были предупреждением…
Я видел сгущения, но всё равно оказался не готов к тому, что они надо мной сделали, к тому, что космос ненавидит меня настолько яро, верно и красочно…
Мне так трудно, что даже невыносимо… Откровенно. Каждый раз в попытке как-то придвинуть себя к обществу, я понимаю, что снова пролетел. Я наверняка безгранично невозможен в качестве порядочного джентельмена… Не такой, о ком романы пишут… Я не Друг. За всю жизнь не было никого, с кем можно говорить без оглядки на какие-нибудь обстоятельства…
Не хочу быть с людьми. Для комфортного взаимодействия им нужны морально-нравственные шаблоны, приемлемые для них, а я не могу вписаться и не хочу этого делать… Отсутствие должного приспособленческого воспитания никто не восполнит, потому что я неуправляем, когда вижу рамки, ярлыки, клетки, ошейники, список правил поведения или просто коллекционеров… Я боюсь арканов, боюсь стеклянных колпаков и колб с формалином… Я БОЮСЬ. Ощущение, что у меня отнимают последнее, что пока ещё не забрал никто… Право на слова. Право на мои собственные буквы. Право владеть ими единолично и распоряжаться ими так, как они сами того потребуют. Если я не могу сказать всё, что я хочу, когда я хочу и кому я хочу, я начинаю сходить с ума и физически умирать в агонии задохнувшейся души… Причины удушения, рождённые в головах душителей, не столь важны. Когда начинается пытка, мне всё равно, чем ломают моё горло, даже если это ожерелье с бантиком, к которому предлагается уют, тёплая подушка бархата цвета бордо и красивые золотые кисти… Если нельзя иначе, среди всех благ я выбираю свою свободу. Под любым соусом поданные запреты на слова или давление в противоположном интересе получить буквы срочно, когда их ещё нет в виде букв, а есть только недооблизанные внутренние светляки, искры — это попытка взять меня под контроль… Это равно покушению на моё единственное право, без которого я не смогу уже быть собой и вообще не смогу быть. Слишком много глухого насилия.
Вчера я узнал то, что знать не должен был. Н успела оттащить меня подальше, пока я не захлебнулся невообразимым гневом. Мне до сих пор плохо. И хотя сегодня мир не такой уж быстрый от полезных препаратов, руки дрожат и грудная клетка переполнена камнями, как кожаный мешок. Я не хочу вспоминать ситуацию намеренно, но она не выходит у меня из головы и мусолит мой мозг, который готов искрить и отторгать. Люди такие люди. Что хорошего в том, чтобы быть тупой мразью? Как можно опускаться до угоз в бессовестно неприкрытой форме? Наглые нищие идиоты. Москва. Деньги. Деньги. Деньги. И был бы на кону стоящий куш! Но это же копейки! Копейки! Космос! Что творится с этой планетой??? Зачем мне дали прочитать эти червивые буквы? Я отравлен. Не могу не реагировать. Настоящие черви меня злят и разжигают желание уничтожать источник. Пусть не моё дело. Зачем они нужны? Чтобы в столкновениях показать другим истинные ценности? Омерзение. Омерзение и ничего, кроме омерзения. Меня накормили отборным буквенныи дерьмом и ждут, что я буду спокоен? Стоит ли тратить время на то, чтобы лезть в выгребную яму и учить местное говно приличиям?… Даже если я брошу туда все камни, что сейчас не дают дышать, не смогу не забрызгаться вонью, потому что с фекалиями нужно говорить на их собственном языке, чтобы донести суть. А я ненавижу это умение, но чувствую, как меня тянет в означенный говноворот для совершения моего личного правосудия. Я до головной боли переполнен ядом. Мне нужно отвлечься.
Очень много событий и мыслей и всё это мечется перед глазами и внутри черепа бьётся о костяные стенки бешеными, обезумевшими от слепоты бабочками. Уравновесить и успокоиться! Это очень нужно. А теперь по порядку.
1.| А предложил мне поддерживать темы о путешествиях написанием очерков о таковых, используя собственные стопкадры в качестве иллюстраций. Наверное, его подговорили приблизиться, ибо обычно он меня сторонится и предпочитает не пересекаться после того, как я некрасиво взбрыкнул однажды. А разумный человек и запомнил вороятность. С того момента он мне не очень-то доверяет, но никто не почувствует, потому что его буквы всегда крайне вежливы и дружелюбны. Только цвет_ и вкус немного фонит… Но это мне… Не буду. Темы. Наверняка там без хитрецов не обошлось и, чтобы занять меня очередным Чем-нибудь, втягивают в дело, якобы всем на пользу. А я… Что я? Как всегда забился в тёмный угол и «ни ответа, ни привета», как сказала бы Н. Признаков жизни упорно не подаю, потому что до судорог опасаюсь сделать всё не так, как ожидается. Начал копаться в кадрах. Бросил. Не могу и всё тут. Надо воспитывать себя снова и как-то остановить глупую панику… Стыд один, да и только…
Уже который день тщетно пытаюсь выпросить деньги на билеты и житие в столице. Мне туда очень надо и это не капризы. Я вполне себя контролирую, кажется. Нет. Уверен я! И каждый день начинаю с объяснений, почему мне так важно уехать. Я знаю, если не срываться в ответ на его мнения о ней, то всё возможно… если вынести все удары в качестве испытаний… Я верю…
