Улицы старой Европы…
Нигде. Просто абстракция и собирательный образ, как в сказках Андерсена или Перро…
Я шёл по узким тротуарам куда-то вперёд. Я не знал, куда иду. Просто переставлял ноги шаг за шагом…
Справа и слева очень близко и плотно дома из крошек битого кирпича, с деревянными наличниками и калитками, с мелкими красными цветами и фиалками в многочисленных горшках малочисленных подоконников.
Раскинутыми руками можно одновременно коснуться стен по обе стороны дороги…
Тропа витиевато вела в туман…
Вдруг в полной тишине я услышал скрип кованых калиточных петель за спиной…
Остановился. Оглянулся. Никого не было. Ни души вокруг…
Но одна дверца среди всех осталась полузакрытой.
Вернулся, присмотрелся, зачем-то тронул и вошёл…
Первое ноября, вечер. Я валялся в сети слегка вмазанный, говорил на разные темы в одном окне. Вдруг зачем-то упомянул Безликих, чувствовал неловкость, потому что всегда молчал о них с буквенными, а тут что случилось, не знаю, как я вышел на запрещённое пике, не помню. Сидел в смятении, с непонятными ощущениями внутри, с вопросом, окутавшим голову невидимой аурой с привкусом металла, «Что ты делаешь, Killzero?»… Что ты над собой делаешь? Опомнись, прошу тебя. Остановись…
Темы менялись, а я стал обращать внимание на время фраз. Пустившись в параллельные размышления, отключался сознанием, словно выходил куда-то, хотя не двигался с места физически… Меня это беспокоит всегда. Я понимаю, что в буквах иное продолжительное безмолвие терпимо. Но ведь для меня всех этих минут односторонней тишины просто не существует… И если не смотреть на цифры, фиксирующие быстротечность бытия, можно не узнать о том, что параллельные размышления отводят от добра в густо глухую липкую тень…
Вчера утром, от начала моего собственного времени, я по обыкновению вышел в сеть через тест, значит, ничего не предвещало. Не стал душить себя новостными лентами. И диалоги побоялся открывать сразу, чтобы немного дозреть и укрепиться, ибо не все реки букв стремятся в красивом направлении и приятны на вкус. Если не выравнивать русла искусственно, каждый поток, бурный или медленный, окажется там, где ему конец… Я всё вижу и не хочу ни вмешиваться в направления, ни ускорять бег, приближая разрыв нитей и молчание… Поэтому, вместо созерцания естественного увядания взаимодействий в диалоговых окнах, несколько часов без всякого умысла переходил по ссылкам на видеоресурсе и что-то полусмотрел в полусне от всего, что послушно глотал после еды…
Дрейфовал медузой, пока не кликнул на сюжет, рассказывающий о ребёнке… \Нет слов и руки в жесточайшем треморе. Я не стану искать это видео снова, не стану брать код, чтобы оставить здесь. Я надеюсь, больше не увижу его. Но в памяти ожог такой, что она время от времени проигрывает на экране подсознания этот воспалённый видеоряд. Меня перекручивает, режет на лоскуты острым лезвием и швыряет в угли до искр. Очень плохо.\
После невнятного первого опыта, политого слезами психоза и покрытого позором, я надолго забыл о сомнительном удовольствии от секса за деньги. Думал, что забыл навсегда…
Шло время. В каком-то очередном затмении, в ссоре с Лунной, я плохо соображал от злости. Красный цветок ядовитого огня разрастался во мне, сжигая остатки захудалого здравомыслия, и картины галлюцинаций метались по комнате, в которой я сам себя запер. Сцены бесчисленных измен панорамами транслировались из моей головы прямо в пространство перед глазами. Луна и множество похотливых самцов, желающих отведать её перламутровой плоти. Это демоническое кино сводило меня с ума. В угаре испепелённый, я рассыпал по столу и полу содержимое картонных и пластиковых упаковок назначенных волшебных препаратов. Выхватил какие-то фрагменты наугад и наелся… Если бы я не был резистентным, от коктейля импровизаций непременно отдал бы швартовы и все мои проблемы исчезли бы вместе со мной… Но лёгкие пути Вселенной придуманы не для меня. Я крайне устойчив к ингибиторам, поэтому мои сюжеты развиваются не по образцовым учебникам, а всегда иначе…
День уже склонился к вечеру. Я неподвижно сидел в гостиной первого этажа, а в голове обратной перемоткой плёнки от конца до начала проносился фильм недавних происшествий. Туманность рассеивалась постепенно, щадяще. Я медленно пришёл к осознанию того, что сижу совсем один и жду продажной любви от совершенно незнакомой мне особы, которую никогда раньше не видел, услуги которой откровенно купил. Купил час времени и часть тела живого человека! К горлу подкатила горькая муть и меня чуть не стошнило от себя самого и нарастающего больного абсурда истории… Заметался, хотел немедленно отказаться от затеи — набрать номер снова и всё отменить! Срочно!… Но от дверей у ворот позвонили. И я открыл…
На пороге возникла Она. Высокая, красивая, ухоженная, дорогая, втиснутая в крепкое маленькое чёрное платье с металлической застёжкой-молнией через всю спину по вертикали. Волны длинных золотых волос убраны в «конский хвост» на аккуратном затылке. Туфли на высоких каблуках не выглядели пошло, а вовсе наоборот. Неожиданная элегантность неоднозначной гостьи проявлялась в каждой пустошной мелочи, от маникюра до украшений. Я внимателен ко всему визуальному, поэтому был неприкрыто удивлён и озадачен. Тем более, что, не понимая механизмов, предполагал увидеть нечто хамоватое и развратное, а к приятной эстетике готов не был. Дама мгновенно почувствовала мою беспомощную растерянность и легко перетянула инициативу. «Милена», — улыбнулась и представилась она. Я промолчал, разглядывая её фарфоровое лицо, поражаясь сходством с той, из-за которой эта М* оказалась рядом со мной…
