Молли появилась, когда Юта пылал в агонии и отходил…
Я не обращал не неё внимания, как ни на что вокруг. Мы много говорили с Господином П* так, что его голос доносился из тумана, лез в мою голову, тщетно пытаясь нащупать центр контакта и восприимчивости. Односложные ответы. На деле я почти не впитывал смысл глухих бесед. Невыносимо это — терять. Терять в который раз всё так же невыносимо…
(Ноябрь 2016) — 30.03.2017
Прощай…
Флоренция \топик закрыт\. Дни в абсолютной тишине. Рассматривал стопкадры, снова пытался разобрать архивы и разложить всё по запылённым полкам. Нашёл такие карточки, от которых заискрило пространство и я лежал, захлебнувшись воспоминаниями. Потерял время ни за что. Сейчас слегка отошёл от состояния желе и опять включил машину. Буду продолжать через силу. На самом деле совсем ничего не хочется. Даже мыслей нет…
Когда это было? Какое-то лето? Галоп по Европам с отцом и даже, кажется, в компании Н*. Но, чтобы вспомнить точно, нужно искать бумажные альбомы… скорее всего… В противном случае, совсем не представляю, как… \К поисковой операции не готов.\
Непривычный формат обращения к тебе — письма, когда в буквах нет явной пронзительной истерики и они не следствие взрыва. Тревожно в это ввязываться. Знаешь, как только мне сказали, чтобы пытался записывать не просто так, а для кого-то, в моём тумане сразу же возникла только ты. Абсолютно безальтернативно. Хотя именно ты была в фатальном авангарде тех, кто покидал меня когда-либо, и с тебя всё началось.
Хочу быть честным, от заушения судьбы по сей день голова звенит, а я утонул могильным камнем в мутной обиде горькой и непреодолимой, сокрытой в бессильно озлобленном бессознательном. Так и не нашлось способа справиться и разрешить. Меня будто режут живьём, когда заставляют вспоминать о тебе, когда возвращают в прошлое. Всё же первое предательство, первый шрам на жизни и сразу от того, кто уж точно не должен был! Понимаешь?!… А знаешь, что предполагают? Ушла и забрала с собой моё детство. Но греховно это — тебя осуждать. Никто не должен. Вижу тех же бесов и сопротивление бесполезно, когда призовут. На собственной опалённой шкуре всегда всё доходчиво и понятно. Им не дано.
С чего началось, я не помню… Говорят, забился в угол ванной комнаты, заблокировал дверную защёлку какими-то подручными материалами, забаррикадировал входо-выход тем, что нашлось в спальне. Смех один, да и только… Смехо-плач… Вскрыли быстро. Я захлопнул ноутбук, кинул его в приближающихся Безликих… Взрыва не было. Только в моей голове…
Пришёл в себя всё так же дома… Молчаливые солёные дни в густом тумане. Я даже добрался до сети однажды, но мало что успел, судя по следам… Да и хотел ли? Стремился ли к проявлениям?… О чём я думал? Что ещё меня заботило, кроме прогрессирующей агрессивной, но химически затоптанной мутации? Н* то возвращалась, то пропадала снова. Я слышал её разговоры с В* и по телефону, и в гостиной. Не потерять Н* — это всё, что мне было нужно…