В Новый Афон мы прибыли ранним утром. Настолько ранним, что застали рассвет на пляже. Это входило в программу постижения абхазской эстетики чёрного моря. А я заметил, что между побережьями в разных точках присутствия принципиальных отличий не было. Не распознал нюансы. Ну, море и море, небо и небо. Под ногами в основном галька, но местами песок или то и другое вперемешку с сухими водорослями и ветками. Что до настроения, то оно всегда держалось ленным, отстранённым, с имитацией задумчивости. Безмолвное расфокусированное созерцание, застывшее будто в размышлениях, тогда как мысли отсутствовали почти совсем.
Сухум. Столица солнечной Абхазии. В день нашего прибытия город был не таким уж солнечным. И позже прояснялось изредка. Объёмные тучи преследовали в течение всей поездки, вплоть до возвращения домой. Вместе с тем не случилось такой жары, которая могла бы установиться без дождей. А я всё равно умудрился приболеть в этой атмосфере, чем нарушил оптимистичные планы Ю* на определённое количество созерцательных приключений. Пришлось перестраивать список активностей с оглядкой на моё невнятное состояние.
Ничего не происходит. Ничего и не должно происходить. Бытовые события фоном. Автопилот и внешнее управление. А дыхание есть. Чёртово снежное дыхание в эти зимние дни. Мои мысли лучше всякого лезвия в чужих руках. Ранам не затянуться за вечность. Никаких итогов. Всё было закончено несколько лет тому назад. Или сразу при рождении, в чём я уверен. Дыхание дымное. Пепел тлеет на краешке бытия. Каждому свой морок и крест. Я смотрю зеницами, полными тьмы, на опостылевший мир и вижу вокруг лишь необратимого необъятного безмолвия красный снег…
Откройте окна.
Зажгите свечи.
Под тьму ночную
подставьте плечи.
Как те атланты,
что держат космос
тысячелетий.
И путь млечный
течёт воском,
рекой в небе,
где все вы были,
а я не был…
Всё ещё кажется, что «момент» пройден. На закате фиолетового октября тело вернулось в привычное логово, но дух в теле по сей день дремлет, еле дышит. И не желалось что-либо записывать, хотя я был в сети несколько раз. Ни одной двери не открыл. Глухота под толщей черноты. И злости нет…
