Кажется, миновало… прошло… проскочило… [ ? ]
Два дня до потери памяти любил верёвки и острые предметы… Упал. Лежал. Подняли. Держат…
Я часто думаю. Что (?) если бы я дышал в комнатах совершенно один?… Несколько лет назад я ещё мог различать, когда начинается действительное восстание бесов, а когда под этой маской приходят простые мало опасные колебания температур внутричерепной непогоды или цинично шалит несмешная усталая нервозность… Что было бы, если бы я всё же дорвался до вожделенных предметов в минуты свежего затмения и возлюбил бы их всем своим телом отчаянно и страстно?… Наступила бы [ в конце-то концов! ] пустая тишина и была бы она единственно возможной?…
Бы_ бы_ бы_ бы_ бы_ бы_ бы_ бы_ бы_ бы_ бы_ бы_ бы_ бы_ бы_ бы_ бы_ бы_ бы_ бы_ бы_ бы_ бы_ бы_ бы_ бы_ бы_ бы_ бы_ бы_ бы_ бы_ бы_ бы_ бы_ … если бы…
Нашёл себя в звенящей тишине. Узнал от Н., что выматывал её своими слюнями, жаром, невнятными желаниями и мокрыми простынями дольше обычного… Узнал, что ноутбука у меня больше нет, а вместо него уродливая вмятина на евроремонте бежевой стены… Долго не мог сесть за редко любимый мною компьютер… но всё же сел… Буквы были жалкими и солёными до горечи. Буквы были цвета фиолетово-чернильной кляксы, вкуса йода в молоке, вкуса нервной отравленной рвоты. Буквы были вывенутыми наизнанку, вывернутыми кровью и жилами наружу. Монитор стремительно уходил в мутную поволоку слёз, его периметр неудержимо расплывался, размывая границы собственного лица. Холод. Руки отказывались отвечать на слововзблёв, атакующий размеренно и намеренно выдуманный. Я сидел неподвижно и ощущал как по мне, с головы до паркета, стекает смачными комьями-шлепками ядовитая грязь отчаяния… Я ел буквы ментальной тошноты. Задыхался, давился, резал горло их неумело заточенными краями, но глотал, не поднимая рук, не переставая оплакивать ещё одну гибель очередного зыбкого моста, прямо на моих глазах рассыпающегося пеплом от неизбежности взрыва…
Напомадился. Нарумянился. Исказился до неприличия. Мне бы выблевать Поручение и вернуться в своё обличие!… Мне бы черень взъерошить заново [!%], океан призакрыть ресницами и струиться водицей талою, пересоленной омерзением!…
Сотрите меня!…
Лучше растворите меня…
Мутация. Боль. Извержение ничего в никуда…
Я СЕБЯ НЕНАВИЖУ.
Много думал. Много смотрел. Много букв съел… НИЧЕГО. НИКАК.
А может быть пойти войной на Прозрачность? А может быть пойти войной на Трусость? А может быть замахнуться на Вильяма [нашего] Шекспира?… АААААААААААААААААААААААА!!! !… Щёлкнет затвор осечкой. А может быть есть другой способ доказать Серому Господину, что я не «облачко» (с), не «потребитель» (с), не «мечтатель» (с), не «поэт» (с) и не «тряпка» (с)?…
Воевать очень просто!… Только С КЕМ? И ЗАЧЕМ?…
ОТПУСТИ МЕНЯ, ПАПА! (( (
Напомадился. Нарумянился.