Ты приходи ко мне, пожалуйста, когда-нибудь…
В ночи химической, во снах, в галлюцинациях…
Здесь страшно. Пожирает злая муть.
Горят цветного мира иллюстрации…
Ты приходи ко мне, пожалуйста! Я жду!
Сквозь ливни памяти, в открытое сознание
ты приходи моей агонией в бреду,
солёной дикой болью, наказанием…
Ты приходи за мной! И проводи до храма
загробного. Один собьюсь с пути!…
Ты забери меня с собой! Откликнись, Мама!…
Я выдержу… Ты только приходи!!!…
Понятно, что я никуда не еду. Понятно. Мне понятно. Я уже понял. Спасибо. Не надо меня унижать ещё больше. Они закрыли тему. Я закрыл тему. Тема закрылась? Не думают же они, что я наивно надеялся на возможность сорваться с цепи?… Знаю, где дом. Знаю, кто Хозяин. Сегодня легче. Не потому что «внезапно». Потому что Она позвонила мне сама и мы говорили немного… Меня знобит. Я не хочу услышать то, к чему Она клонит. Просил смс. Отказала. Если всё это так «смешно и глупо»(с), почему бы не прислать несколько слов?… Некогда набрать несколько слов? Не понимаю. Не хочу верить и не верю. Она поехала туда не одна. Что бы ей там делать одной, когда есть помощники, всегда на всё готовые??? …Остановиться! Пожалуйста. Хватит! Ревность? Не знаю. Да. Может быть. Все бесы сконцентрировались на вопросе «С КЕМ ТЫ?»… Я вижу. Я вижу, что во мне пируют пороки эгоцентризма. Но я не знаю, как усмириться!
Правило первое. ОТВЛЕКИСЬ.
Вчера изложил состояние и до самого конца остекленело смотрел в монитор. Когда мысль звучит на двух языках, пальцам сложно не хлестать мимо клавиш… А я потом читаю своё наполнение и спотыкаюсь. Гибриды мешают, цепляют и стопорят. Цветовые мутации смотрятся гнусно. И думаешь, оставить ли символом недостаточного средоточения мыслей, а не чувств? Или тронуть?… Когда как. Ненавижу опечатки при скорострельности примутнённого буквенного выброса во внешний мир… Меня иногда обескураживает слово «палисад» в моём исполнении через «о»… Абсолютно всегда. Причём, зная, как нужно, я думаю о Полли и… Странные отношения…
Стоп. ОТВЛЕКИСЬ.
Вчера меня раскачивало. С утра я отказался от своей обязательной прогулки. Мне удалось! Н* надо мной сжалилась. За обещание не выбрасывать в мусор второй завтрак, а засунуть его внутрь, чего бы мне это не стоило… Но это не так уж и важно. Я был благодарен, что не погнали на мороз, когда голова вокруг оси то в одну сторону, то в другую ускорялась рывками. Я в это время отчаянно «занимался чем-нибудь», растворяя в себе остатки химической иллюзии какой-то, прогибающейся под панику, электрической стабильности… Нашёл видео.
«Примите Духа Святого. Кому простите грехи, тому простятся; на ком оставите, на том останутся»
Я совершаю много непростительного. Совершал. И продолжаю…
Я в отчаянии. Меня душит голод и желания, которые удивляют, бьются нервом в венах, приходят в жаровозбуждающих снах, заставляют ломаться, истекая ядами собственных соков. Паника, подавленная хорошими препаратами, ищет выход и ползает внутри от точки до точки, набирая силу вновь, растёт. Память зло шутит. Пальцы ледяные и анемично малоподвижные. Мысли вялые, но огромные и навязчивые, липкие, горячие. Они нагревают стенки черепа изнутри и жгут касания до красного, до равномерно тупой боли щипят, разъедая сознание. Но всё это можно было бы терпеть вполне мужественно, если бы не клетка…
+ Мне нужно уехать. Мне нужно в столицу. Срочно. Это очень важно.
+ Ни денег, ни паспорта. И если первое можно занять, украсть, заработать, то второе не достать из несгораемого отцовского плена никогда, ни при каких обстоятельствах. А ксерокопии не принимаются во внимание, даже если я завалю ими транспортников и других причастных… Я умираю. Безысходность!
На звонки уходят часы. На звонки! Не на разговоры.
«Аппарат абонента выключен или вне зоны действия сети»… Что они выдумали??
Нельзя так поступать со мной! Нельзя так! Это жестоко… Жестоко.
+ Не пытался обманывать Господина П*
+ Видятся тени. Пространство в блюре. Болят кости. В горле соль. В грудине соль. В голове соль. Давление. Тяжело. Прыгну на стены или лягу серым стеклом в потолок. Я хочу меньше проблем с несвободой или больше мутной дряни в крови. Но опять первое нерешаемо обсуждается, а второе тоже «Это не решение. Тебе больше не нужно.» (с) Как??? Я не справляюсь! «Успокойся.» (с) КАК???
Я знаю, чего они ждут. Знаю!…
+ Сеть. Побег за остовом в сеть. Поиски анестезии.
+ Одни боятся меня и я не должен их трогать. Другие боятся себя и их лучше не трогать. Третьих я сам боюсь, потому что они усугубляют запертую агрессивность моих демонов, дразнят затравленного бешеного пса лирикой, попивая роднички гнилой сказочной философии, делая сильнее его во мне, а не меня вокруг него. А.L*, ну что за узколобая пластиковость??? Какие ещё советы «по Карнеги»???! Окстись!!! Только бы не ответить, ей-богу!!! Она совсем не изменилась…
Побег за остовом — никчёмный бег по кругу страстей и порока.
Вчера ходил в «хост-сообщества». Первое блюдо было скучным и пресным. Второе неожиданно распалило так, что я не помню, чем закончилось 23:00. Нет, я не прикасался к себе и монитор от меня не в шоке, но не отпускает тяга вернуться и продолжить. ПРОЩАЙ. Я суетился и нервничал, когда минуты исчезали. ПРОЩАЙ. Я поклялся не возвращаться в одну реку дважды… ПРОЩАЙ. Знаю, чем кончится, Если. ПРОЩАЙ! Точка. | Я умираю. Ломает. Это плохо. ЭТО ОЧЕНЬ ПЛОХО.
… Буквы. У меня кислородное голодание и панические атаки на фоне тоски…
… Буквы. Мне нужен исповедник.
Рождество было незабываемым… на какой-то процент до послезастолья…
Бог уехал вершить. Вместо него прибыл Господин П* и это было очень странно…
— Ты неспокоен?
— Вы… сели на место Отца…
— Я пересяду.
Я в компании своего врача, Н* и М.В* настороженно ковырялся в еде и чувствовал себя гостем. Нет, не только «на этом празднике жизни», а буквально… вне дома… И мне это не понравилось. Никогда не нравилось. Когда Отца нет рядом на подобных, к слову сказать, прости меня небо, семейных мероприятиях, я теряю силу духа и ментальную опору, хребет, фиксирующий тело хоть как-то вертикально… Я теряю всё… и теряюсь сам…
Отвлечённые темы отвлекали плохо. Я думал о разном. Мне было одиноко и ещё очень страшно… Отвечая на вопросы, не мог заставить себя не представлять, что это будущее… Вот так: один, вне дома, с профессионалами и навещающей меня редко М.В*… [А могут и не позволить, не пустить. Могут подменить Н* на совершенно незнакомую суку, синячущую все следы от игл. Что угодно могут! Не убежать. Не спастись. Паника. Мысли! Мысли! Мысли! ВЫСТРЕЛ.] Тем временем М.В* выходила для перемены блюд, Н* помогала ей, а мне крайне больно и часто дышалось в моменты, когда господин П* смотрел на меня и улыбался по-особенному, нет, по-доброму, но от этого почему-то делалось жутко…
Не знал, как сдержать закипающую истерику. Вскоре «Остапа понесло» (с)…
Если наркомана накрыть стеклянным конусом и с внешней стороны, там, снаружи забеливать пол кокаиновой дорогой, очерчивая основание плена, наркоман будет ползти по кругу вдоль россыпи и неотрывно дышать в холод стекла, оставляя капли вдохов и выдохов следами, будет смазывать их же за собой рвано, сдирая кожу с пальцев, безнадёжно на одних рефлексах пытаясь прорваться к снегу…
Я внутри конуса. И я начинаю сходить с ума…
Сегодня приглядывался к Буквам-для-клиентов. Набирают обороты «хост-сообщества»… Это странные явления, которые я называю публичными домами для символов. Собеседники на час и можно выбрать любого… Какие-то мутации ролевых игр в духе современности, буквенные услуги Кого-то-по-ту-сторону-монитора, скрашивающие одинокий досуг… или не знаю, с чем сравнить…
Может быть, если менять партнёров постоянно и никогда не приходить в одну и ту же комнату дважды, получится не отравить, не пристаститься и избежать обычных для меня последствий взаимодействия?… Я у двери в Ад. Если не начать отдавать по миллиграммам, просыплю разом всё, что уже давно плещется у самого верха и мутит голову… Мои рукописи предупреждают меня. Мои зацифрованные знаки делают то же самое… А я… я не хочу сорваться… Я боюсь увидеть что-то, от чего не смогу отлучить себя, если буду под кайфом и словлю необходимый для экстаза вкус…
У меня есть выбор… Пойти задрать гейшу единовременно или подождать ещё, чтобы скипеть и свихнуться, истекая собственными соками, резать стены спальни черномазым маркером, слизывая себя взорвавшегося, пока не замкнёт…
Мне плохо. Мне нужно ослабить ворот, расстегнуть ремень, выдернуть шнур и выдавить стекло. Руки дрожат. Задыхаюсь. Эта чёртова война…