Ничего не происходит. Ничего и не должно происходить. Бытовые события фоном. Автопилот и внешнее управление. А дыхание есть. Чёртово снежное дыхание в эти зимние дни. Мои мысли лучше всякого лезвия в чужих руках. Ранам не затянуться за вечность. Никаких итогов. Всё было закончено несколько лет тому назад. Или сразу при рождении, в чём я уверен. Дыхание дымное. Пепел тлеет на краешке бытия. Каждому свой морок и крест. Я смотрю зеницами, полными тьмы, на опостылевший мир и вижу вокруг лишь необратимого необъятного безмолвия красный снег…
Откройте окна.
Зажгите свечи.
Под тьму ночную
подставьте плечи.
Как те атланты,
что держат космос
тысячелетий.
И путь млечный
течёт воском,
рекой в небе,
где все вы были,
а я не был…
Всё ещё кажется, что «момент» пройден. На закате фиолетового октября тело вернулось в привычное логово, но дух в теле по сей день дремлет, еле дышит. И не желалось что-либо записывать, хотя я был в сети несколько раз. Ни одной двери не открыл. Глухота под толщей черноты. И злости нет…
На этой неделе облака прятали солнце беспросветно с утра и до вечера, а потому почти все отпечатки из недавнего семидневного прошлого. Тем более, руки дотянулись до них только теперь, когда я отделался от описания поездки в деревню, приправив тему иллюстрациями, на разбор и оформление которых ушло много времени (в два раза больше того, что я предполагал). В целом с 16 по 22 сентября не случалось ничего нового. Хотя, пожалуй, состоявшееся от 17 числа возвращение в главный дом из летнего можно считать каким-никаким событием на фоне Ничего…
Всю прошлую неделю меня било об стены. То шторм, то непроглядная глушь владели бессознательным попеременно. Ломало от невозможностей, напомнивших о себе разом. А потом ещё будто хребет через колено треснул, когда я узнал, что мне вовсе не казалось, как по утрам случались со мной полуобморочные галлюцинации и полупьяные бредни. Шатало чрезвычайно — от помутнения через время всё налаживалось до такой степени, что можно было взять ноутбук и таскаться по сети. Но при этом накатывали замирания и за ними желания, которые упорно не шли из головы прочь, настолько непотребные, хоть вой. Задыхался, хрипел…
