Оторвись от горящей земли и попробуй небо на вкус! Кто способен? Способен ли ты опрокинуть мой минус в плюс? Ты попробуй их власть терпеть, кислорода лишаясь в ноль! Ты! Не видевший белую смерть и не знающий красную боль! Им привычнее просто сказать, что у черепа пьяного жар и паясничает всласть электрическая душа! Им удобнее клетку закрыть и опасные руки вязать, чем услышать, чем говорить, тайны черени разгадать, как затравленных бабочек рой в междуребрии дико кружить!… Это ты с надвисочной дырой, не желающий так жить?… Это ты им кричал: Почему чёртов минус не правится в плюс? ?! Это ты электронный вирус, пожирающий неба вкус???…
Отзовись…
Отец приехал. Вызывал меня на ковёр за растраты… Я ждал, что выпорет розгами, но он только высказался и этого оказалось достаточно, чтобы я на месте впал в непотребную истерику и посрамился как пятилетний шкодник…
Вся вина в том, что я не на то извёл N-ную сумму, а запрашивал на мероприятие, в чём не отказывают… Директор назвал меня лжецом, но я и вправду не думал, что мне срочно понадобится тратить на другое… Так вышло спонтанно и я не мог не совершить этот обмен, хотя видел последствия. Просто не мог. Это был шанс… Но теперь он не имеет никакого значения, потому что все письма вернулись и упали на стол, которого должны были избежать… Если кругом одни крысы, на что я надеялся?… Голова не соображает. Я кричал, что уйду в никуда, а теперь даже встать до уборной тяжело… Ничего не делаю, сплю с открытыми окнами, потому что задыхаюсь… Требовал у Н* ответа, почему совсем ватно. Она признала, что на консультации повелели успокоиться и теперь добавили в мерочный отравитель гранулу… Я же не считаю их и не помню совсем, что гремит на маленьком дне…
Пятнадцатый день июня ждал и с утра приехала Полли. Я тут же сошёл с ума и несколько часов кряду вёл себя как голодный благодарный пёс, перехвативший котлету, которая спасла мою жизнь. Вился вокруг Подарка, исполнял брачные танцы, её руки лизал в экстазе. О чём-то говорили. Они с Н* сидели за столом и смеялись. Я не понимал причин. Пожирал эту Мечту и не мог дождаться момента, когда потащу её в укромный угол, чтобы рассмотреть ближе… Мечта всё знала. Дразнила меня касаниями, не давала сосредоточиться ни на чём. Ей нравится, когда я плохо включаюсь в светские беседы, потому что не могу сопротивляться своей дикости, которую стимулируют так бесстыдно… Свечи пирога задувать не пришлось. Н* осталась одна за своим коньяком и улыбалась. Я только помню, что во рту у неё была какая-то «черешня», равная губам по цвету, когда я просил не ходить за нами, когда двинулся наверх с белокурой добычей в руках, предвкушая…
Это не было сном или галлюцинацией. Я любил падшего ангела демонически. А все страхи о том, что меня затравили до бессилия, сами боялись меня во время бунта. Спасибо, Лунная! Я тобой жив. Так и будет, пока ты возвращаешься…
Вчера я опять понял, что нет у меня никакой воли и даже в успокоительном дурмане я становлюсь жертвой собственной дурноты…
За несколько дней они распоясались, как с цепи сорвались, и с трёх сторон сыпят лазурью, некоторые безбожно. А я не могу глаза закрыть. Теперь меня тянет увидеть всё это снова и снова, касаться символов и тела. Невыносимо. Я болезненно жду свежести и болезненно реагирую на её появление. А потом иду в прошлое и повторяю ощущения там. Замечаю, что любые настроения перекрываются порцией наивкуснейшей возбуждающей лазурной россыпи. Ничего не изменилось. И тот же ужас, в который я прихожу при мысли, что потеряю мораль и стану тянуть цвет силой, которой располагаю… Вот теперь и осёкся. Да, не посметь бы. Иначе, это последнее будет, когда слечу в тартар. Я хочу справиться и не утонуть в них так, чтобы невозможно было вернуться. Я не могу повторить запретное. НЕ МОГУ. Это табу отрезвляет. Память. Не позволь мне сорваться, Память. Убереги от меня всех, включая меня самого. Прошу…
Такая проблема: отчаянно желаю без остановки. Я запутался и это очень плохо. Равноценно жажду продолжения и равноценно испытываю панический страх. Пусть первое прячется за вторым и никогда не выйдет из-под худого бедного контроля. Пожалуйста…
Сейчас такой сложный период… Мне всё что-то кажется и мерещится… и я верю в то, что думается… По кругу снова и снова. Вдруг мой Отец всё знает? Вдруг именно Он за всем? Представляя его мотивы, понимаю, что именно Он за всем… Хочет, чтобы я вконец рехнулся и не мешал ему жить, путаясь под ногами, наслюнявив его марочные ботинки своими ребячьими соплями… Мне кажется, он меня ненавидит. Я обуза и назвать меня как-то ещё не поворачивается язык. Это реальность. Затраты, которые я никогда не смогу вернуть. Даже сейчас, когда содержание урезано до такого невидимого минимума, что его действительно не видно… У меня всё есть, но у меня нет ничего… Странные обстоятельства…
Вчера я вышел в ореховую гостиную. Мне было душно перед сном и я спустился забрать книгу с новыми страницами, чтобы раздышаться, глотнув перламутра. В кресле при лампе сидел мой Отец, читал газету или карту смотрел. Я не успел сосредоточиться, а в полумраке вижу плохо и моё тело рассеянно, громко, кувырком снёсло стул, через который чуть было не украсило собой пол…
— Не расслабляйся.
— Я не… я немного… Да… я не должен… прости…
— Не извиняйся.
— Да… прости…
Я взял то, за чем явился, но ноги обратно не шли. Остолбенел как-то… прирос к полке с литературой и не мог пошевелиться от мыслей. Отец молчал. А потом:
