Второй день июля. Первое июльское воскрешение. Забыл больше, чем запомнил. Запомнил то, что хотелось бы забыть или вовсе не ведать… Мне говорили: «Постарайся отметить что-то хорошее. Каждый день приносит разные ощущения. Среди них обязательно есть те самые, со знаком плюс. Нужно только обратить своё внимание именно на них.» Я снова падал, вновь воскрес из пепла и вышел на новый виток в адовых виражах. Тело разбито, рассудок ранен картечью вспышек. Мысли черны как непроглядная тьма. Не могу справиться с болью. Не могу заставить себя абстрагироваться. Не умею из полного краха извлечь какой-нибудь живодрягущий позитив. Я не вижу плюсов на этом бескрайнем кладбище надежд и желаний…
Видимо, моим неделям не суждено начинаться с понедельников. И воскресные дни для меня не восходы, а наоборот. Все семидневные записки могут выйти на поверхность лишь тогда, когда я в состоянии доползти до машины. Да не просто включить экран, в отупении пуская слюни, но ещё и набрать буквы о том, что пропущено. Пропущено много. Неделя — кулебяка в мусорном ведре. Меня мутит с головы до ног, душу наматывает на ржавый вертел кто-то невидимый и могучий из темноты. Порой не выбраться из клацающего капкана. Но чаще к этому даже желания нет. Я по-прежнему не знаю ответа на главный мотивирующий вопрос: «Зачем?»…
На черени неба деревья начертаны белые. Как призраки острые зимним безмолвием скованы. Безветрия тишь охватила осенним неверием. Беззвёздные дали укрыли покорно сны.
Всё замерло графикой и монохромными кадрами немое кино застыло оборванной хроникой. В туманном величии нет никакого предчувствия. По карте Вселенной обходит владения Ночь…
«Ты необычный.
Обычно когда говоришь с человеком становится легче. А ты как будто что-то вытягиваешь. Как черная дыра. В какой-то момент стало любопытно, так бывает всегда или сегодня какой-то особенный день.» (с)
Никогда больше мы не говорили и я думаю, это правильно…
Сейчас ежедневно смотрю на старые стопкадры, записываю файлы, перетаскиваю их с места на место, как и предполагалось. Так проходит время между сном во сне и сном наяву… По вечерам делается невыносимо тяжело, я скатываюсь в полное уныние и слабею, не хватает сил крепиться и сдерживать беспощадный натиск дурных чёрных мыслей. Отравленный туман пустоты спускается холодом ниоткуда и я испытываю давление морока внутри и снаружи. Передозировка темнотой незамедлительно даёт о себе знать, разум физического тела мутится, остаётся только тот единственный проблеск, что видит буквы и ходит по ним безошибочно даже впотьмах… Н* часто и с совершенно искренним неподдельным интересом спрашивает меня, как я могу собирать небезумные фразы из букв, когда не реагирую по-человечески на всё, что не в плоскости экрана… Если бы я только мог объяснить это хотя бы себе для начала… Вот и каждое её новое удивление такого рода поселяется навсегда в стране вопросов без ответов…
