Дымка тёмного серого неба сыпет белым. Антрацит земли укрыт одеялом холода. Под ногами кипит серебристая снежная пена. По дороге в безмолвную вечность уходит молодость.
Этой зимней истории близится окончание. Моей жизни финал будет точкой, не многоточием. Даже чёрное и безлимитное молчание — это меньше дыры в моём космосе, между прочим…
Я себя как пятно ядовитых чернил вымарал. На войне с пустотой навсегда без остатка стёрт. И расстроенный врач наконец-то лишится выбора между «Вечно подопытный пьян» и «Подопытный мёртв»…
Я дышу чернотой на дне жесткотелой ямы.
На стенах её глубины земля замёрзла.
Надо мной монолит геометрии неба, мама.
В этом прямоугольном проёме погасли звёзды.
Я не слышу молитв, не слышу хоралов храма.
Серебром тишины оплетает меня безмолвие.
Я давно не жилой. Меня проглотила яма
и прошила насквозь чередой электрических молний.
Мне не встать. Я бездарно утратил свою силу.
С жизнью несовместимые рваные раны изъяна
окропили последними криками ту могилу,
над которой никто никогда не заплачет, мама…
После невнятного первого опыта, политого слезами психоза и покрытого позором, я надолго забыл о сомнительном удовольствии от секса за деньги. Думал, что забыл навсегда…
Шло время. В каком-то очередном затмении, в ссоре с Лунной, я плохо соображал от злости. Красный цветок ядовитого огня разрастался во мне, сжигая остатки захудалого здравомыслия, и картины галлюцинаций метались по комнате, в которой я сам себя запер. Сцены бесчисленных измен панорамами транслировались из моей головы прямо в пространство перед глазами. Луна и множество похотливых самцов, желающих отведать её перламутровой плоти. Это демоническое кино сводило меня с ума. В угаре испепелённый, я рассыпал по столу и полу содержимое картонных и пластиковых упаковок назначенных волшебных препаратов. Выхватил какие-то фрагменты наугад и наелся… Если бы я не был резистентным, от коктейля импровизаций непременно отдал бы швартовы и все мои проблемы исчезли бы вместе со мной… Но лёгкие пути Вселенной придуманы не для меня. Я крайне устойчив к ингибиторам, поэтому мои сюжеты развиваются не по образцовым учебникам, а всегда иначе…
День уже склонился к вечеру. Я неподвижно сидел в гостиной первого этажа, а в голове обратной перемоткой плёнки от конца до начала проносился фильм недавних происшествий. Туманность рассеивалась постепенно, щадяще. Я медленно пришёл к осознанию того, что сижу совсем один и жду продажной любви от совершенно незнакомой мне особы, которую никогда раньше не видел, услуги которой откровенно купил. Купил час времени и часть тела живого человека! К горлу подкатила горькая муть и меня чуть не стошнило от себя самого и нарастающего больного абсурда истории… Заметался, хотел немедленно отказаться от затеи — набрать номер снова и всё отменить! Срочно!… Но от дверей у ворот позвонили. И я открыл…
На пороге возникла Она. Высокая, красивая, ухоженная, дорогая, втиснутая в крепкое маленькое чёрное платье с металлической застёжкой-молнией через всю спину по вертикали. Волны длинных золотых волос убраны в «конский хвост» на аккуратном затылке. Туфли на высоких каблуках не выглядели пошло, а вовсе наоборот. Неожиданная элегантность неоднозначной гостьи проявлялась в каждой пустошной мелочи, от маникюра до украшений. Я внимателен ко всему визуальному, поэтому был неприкрыто удивлён и озадачен. Тем более, что, не понимая механизмов, предполагал увидеть нечто хамоватое и развратное, а к приятной эстетике готов не был. Дама мгновенно почувствовала мою беспомощную растерянность и легко перетянула инициативу. «Милена», — улыбнулась и представилась она. Я промолчал, разглядывая её фарфоровое лицо, поражаясь сходством с той, из-за которой эта М* оказалась рядом со мной…
Ночами в свечении траура в полном молчании ты рядом стоишь, излучая лазурную ауру. А я, доведённый твоей тишиной до отчаянья, искрился и плавился лавой безумия по утру…
И мне без тебя, без лазури твоей немыслимой, не дышится так, как от строчек твоих дышалось бы… Я помню до дрожи, как знаками боли неистовыми сознанье мутилось и время твоё разрушалось…
У изголовья безмолвно, но в пламени яром ты теперь горишь бесконечно немыми укорами. Я видел твой мир окончательно перевёрнутым и видел, как сеть проводов твоих кровных вспорота…
Мы оба из тени и души замараны черенью. В глазах невозвратно потухшие люмены света. Последний твой дом уже дожирают черви его. А я ощущаю вкус дыма твоей сигареты…
Мы не были вместе и дружбы земной не ведали, в постели не крыли друг друга телами в масть… Но ты извращённою пыткой меня преследуешь. А я за тобой, как в бреду, в запрещённую страсть…
Зачем ты молчишь и пылаешь в аду подсознания? На мысли о нас непреклонно наложено вето. Ты призраком мести в условленном месте дождись меня… и я докурю ту отравленную сигарету…
