Кажется, миновало… прошло… проскочило… [ ? ]
Два дня до потери памяти любил верёвки и острые предметы… Упал. Лежал. Подняли. Держат…
Я часто думаю. Что (?) если бы я дышал в комнатах совершенно один?… Несколько лет назад я ещё мог различать, когда начинается действительное восстание бесов, а когда под этой маской приходят простые мало опасные колебания температур внутричерепной непогоды или цинично шалит несмешная усталая нервозность… Что было бы, если бы я всё же дорвался до вожделенных предметов в минуты свежего затмения и возлюбил бы их всем своим телом отчаянно и страстно?… Наступила бы [ в конце-то концов! ] пустая тишина и была бы она единственно возможной?…
Бы_ бы_ бы_ бы_ бы_ бы_ бы_ бы_ бы_ бы_ бы_ бы_ бы_ бы_ бы_ бы_ бы_ бы_ бы_ бы_ бы_ бы_ бы_ бы_ бы_ бы_ бы_ бы_ бы_ бы_ бы_ бы_ бы_ бы_ бы_ … если бы…
С утра голова была не моя. Кружилась, рвалась с гибкой оси прочь. Мне до сих пор представляются мои останки, раскиданные по углам комнаты. Кровавые чёрные пятна на стенах. Небо…
Мне нужен был костыль. Как устоять на ногах? Они мягкие как карамельная патока и плавятся, гнутся проще простого…
Где взять сил и не платить гордостью?…
Нигде.
Я полз, опираясь на вертикали коридора, в направлении тяжёлой двери из тёмного дерева, единственной непарадной двери, которая надёжно запирается на ключ с внутренней стороны тоже…
Это рабочий кабинет моего Отца…
Вчера под самый закат вечера гнойно прорвался во вне параноидальный нарыв идеи отравления… | Почему именно этот вариант развития событий начинает меня беспокоить в самую первую очередь?… Вопрос не требует ответа… Н. вовремя приморила меня чёрным молоком и я не успел насмешить сетевую братию смелыми заявлениями и доверительными разговорами шёпотом за углом, к которым меня неизменно притягивает в моменты возбуждения тематических клеток страха… (Хотя я и обнаружил некоторые следы первых капель, заляпавших мысли бесед, основной поток был записан прилежно, обстоятельно, исключительно под грифом «Личное». Спасибо, бесы! И, чёрт возьми, спасибо Н. за то, что встала за спиной, жёстко взялась за мой воротник стальной рукой, но позволила освободиться от букв, ломающих череп, выжимающих пот и слёзы. Пальцы дрожали. Ныл, скулил, жаловался страницам на предательства, на отсутствие сил и полумёртвую волю. Путал буквы. Хрипел. Сдался.)…
Спал очень тревожно. Разбит, но тени по стенам не мечутся… Это хорошо…
Нашёл себя в звенящей тишине. Узнал от Н., что выматывал её своими слюнями, жаром, невнятными желаниями и мокрыми простынями дольше обычного… Узнал, что ноутбука у меня больше нет, а вместо него уродливая вмятина на евроремонте бежевой стены… Долго не мог сесть за редко любимый мною компьютер… но всё же сел… Буквы были жалкими и солёными до горечи. Буквы были цвета фиолетово-чернильной кляксы, вкуса йода в молоке, вкуса нервной отравленной рвоты. Буквы были вывенутыми наизнанку, вывернутыми кровью и жилами наружу. Монитор стремительно уходил в мутную поволоку слёз, его периметр неудержимо расплывался, размывая границы собственного лица. Холод. Руки отказывались отвечать на слововзблёв, атакующий размеренно и намеренно выдуманный. Я сидел неподвижно и ощущал как по мне, с головы до паркета, стекает смачными комьями-шлепками ядовитая грязь отчаяния… Я ел буквы ментальной тошноты. Задыхался, давился, резал горло их неумело заточенными краями, но глотал, не поднимая рук, не переставая оплакивать ещё одну гибель очередного зыбкого моста, прямо на моих глазах рассыпающегося пеплом от неизбежности взрыва…
Я не верю в бога. Уже не верю. Совершенно точно. Абсолютно. Истинно.
Или я не верю богу?…
Какая разница?…
Если он есть, то он слишком жесток. Если он есть, то_ чем он отличается от дьявола и кто из них большее зло? Оба заставят платить за свои сомнительные милости…
