Это было вчера, кажется… _ Судя по твиттеру, да, вчера…
Я уже давно перестал вставать, потому что тяжело и незачем. Но вчерашний день был особенным. Н* растолкала меня почти спящего, разогнав кокон фиолетового тумана своим шумом. Пока я пытался нащупать душу в теле и связать себя с миром внешнего, Н* что-то говорила и трясла меня за плечи до тошноты. Мои усилия вскоре были приняты к сведению Внутренним Ущербным и рыжий голос зазвучал чётче и ближе, хотя изображения мутились, силуэты плыли так, что омерзительно кружилась голова.
Разбросаю себя по сети, растерзаю безумно смело, чтобы в самом конце пути в обведённое мелом тело наконец-то уже воплотиться, не утратив хмельной оскал. Будут все мои чёрные мысли серебриться в осколках зеркал, что рассыплю я очень густо, наслаждаясь в экстазе звоном феерически нервных чувств, умирающих бесцеремонно. Истерический злой финал. Цифровые мои брызги осрамятся последним визгом, от которого я устал…
Время подводить итоги…
Нет, это вовсе не «предновогодняя традиция» решилась мой череп атаковать вот так не к месту. Просто нужно подумать, пока октябрь не сварил меня в пылающем жерле чужих решений и планов. Новый уровень одиночества. Снова будут внушать, что не всё в этой жизни случается так, как хочется, сокровенные желания не исполняются, а мечты и надежды — лишь самообман. И это нормально. Нужно воспринимать спокойно, стойко, мужественно.
Н* вернулась сегодня и мне отлично досталось за то, что вчера позволил себе хулиганство и бунт. Да, я распоясался. Под вечер замкнуло в абсансе и я заметил лишь по числам времени в диалоговом окне, что отсутствовал. Осознал и растерялся. Не каждый раз я это замечаю. Кажется, выставился дураком в беседе \пока ещё не видел историю\, размазалась соль по лицу, давлением лихорадило пальцы. Чёрт его знает, что я нагородил. Стыд, да и только. Булка вежливая и пугливая не придумала, как подступиться ко мне с расписанием. А я вёл себя как скотина за то, что она записала в журнал состояний мой вечерний продолжительный конфуз. Н* отзвонилась, реагируя на жалобу Булки, и была убедительной в разъяснениях что да как сложится, если… С ней я тоже пытался быть скотиной, но это непросто. К тому же, тело стало отключаться, склоняясь ко сну по привычке. Уговоры Булки, повышенные тона хриплого стального голоса Н* в аппарате и буквы одной рукой помню смутно. Как и почему уснул, не помню… Сегодня весь день воспитывали. Когда-нибудь они меня уничтожат…
До утра терпит голова-камень, чтобы к сроку мне открыть глаза. Рвутся молитвы алые ткани на электрические образа. Страх режет зрачки надвое, две половинки вибрируют, а боль держит меня во сне, ждёт, когда бес её выберет сразу в главные мозговожатые, в вечные руководители. А зубы до скола сжаты и тело теряет бдительность, вдруг на пол убого валится, да густо опасность пенится…
