Если бы можно было совсем не плакать…
Если бы сердце билось только вопреки…
Ты бы больной души моей больную слякоть
остановила ладонью своей руки…
Ты бы спасла меня! Я точно знаю…
Чувства, замешанные на крови,
через тепло руки… а я бы таял,
пил бы кармин вина твоей любви…
Я уничтожен. Где ты? Кричу во мраке
обморока наркотического… А ты…
Ты мне нужна. Ведь каждой хромой собаке
нужен хозяин, лечащий от хромоты…
Вчера я увидел: “защищайся” (с)…
Я не стал…
Защищаться, значит, отбивать удары… значит, ранить в ответ…
Я не стал этого делать…
Вышел из сети.
Выключил ноут.
Добрался до кровати, сплюнувшей меня утром. Лёг.
Закрыл лицо руками и сломал тормоза…
Прости, Норри. Это было пошло. Потоп, вытьё. Сам не ожидал такой истероидный стыд…
Курю безрадостно и в общем-то уныло,
нервно прикусывая фильтр сигареты.
Я готов открыться яростно всему миру,
да вот только миру, кажется, не нужно это…
Он не слышит возбуждённое огненное дыхание.
Живу с перебоями в работе головных электроламп.
И какое-то странное чувство, какая-то мания,
что мерещится вместо лиц один безликий штамп…
Я дикарём стою у запертых наглухо ворот,
за которыми кавалеры и дамы-молоко-с-кровью…
И меня магнитит, манит откушать этот сброд,
кавалеров в клочья, откусить от дам, испить любовей…
Я готов открыться! Да! Всему этому миру!
Притоптать сигарету, расстегнуть безумие оков
и повесить своё тело на мачте! Майна! Вира!…
… да вот только мир, пожалуй, к этому не готов…
Текут фиолетово яды отчаяния.
Сбиваются стройные струи в лужи.
Я соткан из шёлковых тканей печали —
по швам так легко… если будет нужно…
Кармином огней засыпаны звёзды
в карманы кобальта небосвода.
Безумные птицы вьют гнёзда,
выклёвывают глаза несвободы…
Восходы пылают слезами закатов
и Солнце Луны освещает лико…
Все сонные лона телами помяты.
Зрачки пожирают хрусталь бликов.
Я выйду в облако неба пыли.
Уже не шёлк. И уже не душно.
Меня поменяли. Меня убили
по швам. сталью…
… так было нужно…
И всё же, после грозы немного легче…
Я не был рыбой «об лёд»… В черепе что-то перещёлкнуло (?), возможно…
Совсем недавно я перестал вести себя как зомби и, кажется, немного фиксирую происходящее. Спокойно (относительно). Грустно (относительно).
В голове настолько пусто, что дневник рискует превратиться в твиттер…
Я не могу позволить себе слабоумие, ибо даже в нынешнем состоянии никому не нужен. Куда уж мне до такой роскоши как меч в ножнах или меч в траве…
Я думаю иногда: «А что же лучше?»…