Это что вырисовывается… я один был не в курсе кулуарных сплетен?…
Вот же аутист! Идиот какой… !
Но ведь тогда и получается так, что я с самого начала был прав. С самой первой буквы прав был! Во всём. Как всегда, \без всякой скромности\. Я ВИДЕЛ. И пусть помолчат теперь те, кто заставлял меня отказаться от веры другому зрению и в то, что только буквы источают чистое неприкрытое сияние настоящих истинных сущностей, и ядра, и оболочек, вплоть до ауры, всего!… и для того буквы даже необязательно укладывать в связные слова… Они не галлюцинации от нервного жара и не фантазии от социального страха. Они БОГИ. Да… Так и есть…
Пятнадцатый день июня ждал и с утра приехала Полли. Я тут же сошёл с ума и несколько часов кряду вёл себя как голодный благодарный пёс, перехвативший котлету, которая спасла мою жизнь. Вился вокруг Подарка, исполнял брачные танцы, её руки лизал в экстазе. О чём-то говорили. Они с Н* сидели за столом и смеялись. Я не понимал причин. Пожирал эту Мечту и не мог дождаться момента, когда потащу её в укромный угол, чтобы рассмотреть ближе… Мечта всё знала. Дразнила меня касаниями, не давала сосредоточиться ни на чём. Ей нравится, когда я плохо включаюсь в светские беседы, потому что не могу сопротивляться своей дикости, которую стимулируют так бесстыдно… Свечи пирога задувать не пришлось. Н* осталась одна за своим коньяком и улыбалась. Я только помню, что во рту у неё была какая-то «черешня», равная губам по цвету, когда я просил не ходить за нами, когда двинулся наверх с белокурой добычей в руках, предвкушая…
Это не было сном или галлюцинацией. Я любил падшего ангела демонически. А все страхи о том, что меня затравили до бессилия, сами боялись меня во время бунта. Спасибо, Лунная! Я тобой жив. Так и будет, пока ты возвращаешься…
Вчера я опять понял, что нет у меня никакой воли и даже в успокоительном дурмане я становлюсь жертвой собственной дурноты…
За несколько дней они распоясались, как с цепи сорвались, и с трёх сторон сыпят лазурью, некоторые безбожно. А я не могу глаза закрыть. Теперь меня тянет увидеть всё это снова и снова, касаться символов и тела. Невыносимо. Я болезненно жду свежести и болезненно реагирую на её появление. А потом иду в прошлое и повторяю ощущения там. Замечаю, что любые настроения перекрываются порцией наивкуснейшей возбуждающей лазурной россыпи. Ничего не изменилось. И тот же ужас, в который я прихожу при мысли, что потеряю мораль и стану тянуть цвет силой, которой располагаю… Вот теперь и осёкся. Да, не посметь бы. Иначе, это последнее будет, когда слечу в тартар. Я хочу справиться и не утонуть в них так, чтобы невозможно было вернуться. Я не могу повторить запретное. НЕ МОГУ. Это табу отрезвляет. Память. Не позволь мне сорваться, Память. Убереги от меня всех, включая меня самого. Прошу…
Такая проблема: отчаянно желаю без остановки. Я запутался и это очень плохо. Равноценно жажду продолжения и равноценно испытываю панический страх. Пусть первое прячется за вторым и никогда не выйдет из-под худого бедного контроля. Пожалуйста…
Они определились и мой май будет фиолетовым и туманным. Теперь точно…
Сейчас дни идут быстро. Или я слишком медленный для бега на время…
Сижу в своём углу и аккуратно цифрую циферблаты с картинками, которые случайным образом попадаются под руку, рыбачущую в папке истории…
Мне тихо. Сетевая иконка демонстрирует доступность, но я выходил только по некоторым адресам, чтобы разместить фlash-рукоблудие и посмотреть как это выглядит на фонах, отличных от графита Танцев теней, потому что важно…
Вынужден признать, что будни часовщика отвлекают голову от нервозности размышлений. Но чувство внешнего мира притупляется. Я хуже слышу обстановку вокруг и не сразу возвращаюсь, когда нужно реагировать на оклики по имени. Может быть не те механизмы виноваты, но я залипаю и, что самое неприятное в этом, нечётко помню, что и как делал в минуты такой тишины. Страшусь…
Вчера перед сном думал о людях и о себе… о том, что они мучают меня и я, чёрт меня дери, мучаюсь… Ничего хорошего… И те, кто дорог… тоже… . взаимность…
