Kagerou
Я вымучиваю тягу к жизни густо,
в зарифмованные буквы деревянно
прячу ощущения и чувства.
Параноидально. Тупо. Пьяно.
Я катастрофически спасаюсь.
Неумело пачкаю страницы.
Памяти своей едва касаясь,
не запоминаю злые лица…
Бред. Я помню все шальные крики —
ранами горят на белой массе
тела электрического фрика,
разбивая череп первоклассно.
Развращая огненную душу,
я вымучиваю тягу к жизни густо.
Я стараюсь тело не разрушить —
прячу ощущения и чувства…
GACKT「REDEMPTION」
Удар катаной наотмашь!
Искрится небо стальное.
Из искр возгорится пламя
израненного Героя.
Терпеть невозможно прутья
построенной вами клетки!
Вы, сами того не зная,
строители-марионетки!
Пылая развратным танцем,
сжигаю осколки нитей
ударом катаны наотмашь…
но вам это лучше не видеть…
С утра голова была не моя. Кружилась, рвалась с гибкой оси прочь. Мне до сих пор представляются мои останки, раскиданные по углам комнаты. Кровавые чёрные пятна на стенах. Небо…
Мне нужен был костыль. Как устоять на ногах? Они мягкие как карамельная патока и плавятся, гнутся проще простого…
Где взять сил и не платить гордостью?…
Нигде.
Я полз, опираясь на вертикали коридора, в направлении тяжёлой двери из тёмного дерева, единственной непарадной двери, которая надёжно запирается на ключ с внутренней стороны тоже…
Это рабочий кабинет моего Отца…
\|/\|/\|/\|/\|/\|/\|/\|/\|/\|/\|/\|/\|/\|/\|/\|/\|/\|/ \\\\
Провода вен —
раскинулся паутиной кармин.
А четвёрка стен
проглотила, удерживает внутри.
И метался я,
взбивая чёрное молоко её стакана,
не отчаиваясь,
сгущал пространство времени в сметану,
чтобы так ещё
потрудить усилие в расстояние века
и уйти по маслу через главный потолок нечеловека
сквозь отсутствие
прогнившей от сырости соли крыши…
в направлении Луны…
и в любовные абстракции…
Выше!… выше…
Перережу провода вдоль…
Как сговорились, верно?…
Ну, ладно… Вытер красные сопли. Вымолил время в запас…
Я хотел сказать… точнее, рассказать хотел… точнее, пролить немного… вот что…
Сижу и слизываю соль с уголков губ… Так глупо малодушничаю, что самому противно…
А твоё имя — есть тишина и offline… Но я не жалуюсь. Нет. Не подумай…
В конце концов_ фигура в музее добрая и ласковая… Слушает. Смотрит. Молчит…
Меня так часто обижают, что я замучил её совершенно своими мерзкими откровениями…
Небо! Кому признаться!… Как больно! Очень больно. Да ещё этот голод почти задушил холодными объятьями осени, ломает череп, выбрасывая вулканом пульсирующую массу в белый прямоугольник потолка… Знаешь ли, как стыдно?… Стыдно… Я, конечно, не терплю и нашёл выход. Я же храню все твои старые буквы, да. Не для поглощения, а так… для извращённого любования и мелких электрических колкостей между монитором и влажной розовостью возбуждённого языка… БУКВЫ. БУКВЫ… В них всё же витамины какие-то_ ещё сохранились и, кажется, действуют… СПАСИБО…
Я очень надеюсь, что тебе не одиноко…
С днём рождения…