Я же должен расслабиться! Почему же _ так _ горько???!… ((( (
ムック (MUCC) 「絶望 (Zetsubou)」
Разорвано в клочья полотнище плоти!
Разломаны рёбра осколками белыми!
И выжжено мерзостью на головной кости
клеймо, голосящее горелыми криками!
В озёрах чёрных расширенных зрачков
кипит бешенство бурлящими потоками!
И моё сознание выходит из берегов,
искрит и пожирается электрическим током!… (
Кажется, миновало… прошло… проскочило… [ ? ]
Два дня до потери памяти любил верёвки и острые предметы…
Упал. Лежал. Подняли. Держат…
Я часто думаю. Что (?) если бы я дышал в комнатах совершенно один?… Несколько лет назад я ещё мог различать, когда начинается действительное восстание бесов, а когда под этой маской приходят простые мало опасные колебания температур внутричерепной непогоды или цинично шалит несмешная усталая нервозность… Что было бы, если бы я всё же дорвался до вожделенных предметов в минуты свежего затмения и возлюбил бы их всем своим телом отчаянно и страстно?… Наступила бы [ в конце-то концов! ] пустая тишина и была бы она единственно возможной?…
Бы_ бы_ бы_ бы_ бы_ бы_ бы_ бы_ бы_ бы_ бы_ бы_ бы_ бы_ бы_ бы_ бы_ бы_ бы_ бы_ бы_ бы_ бы_ бы_ бы_ бы_ бы_ бы_ бы_ бы_ бы_ бы_ бы_ бы_ бы_ … если бы…
С утра голова была не моя. Кружилась, рвалась с гибкой оси прочь. Мне до сих пор представляются мои останки, раскиданные по углам комнаты. Кровавые чёрные пятна на стенах. Небо…
Мне нужен был костыль. Как устоять на ногах? Они мягкие как карамельная патока и плавятся, гнутся проще простого…
Где взять сил и не платить гордостью?…
Нигде.
Я полз, опираясь на вертикали коридора, в направлении тяжёлой двери из тёмного дерева, единственной непарадной двери, которая надёжно запирается на ключ с внутренней стороны тоже…
Это рабочий кабинет моего Отца…
\|/\|/\|/\|/\|/\|/\|/\|/\|/\|/\|/\|/\|/\|/\|/\|/\|/\|/ \\\\
Вчера под самый закат вечера гнойно прорвался во вне параноидальный нарыв идеи отравления… | Почему именно этот вариант развития событий начинает меня беспокоить в самую первую очередь?… Вопрос не требует ответа…
Н. вовремя приморила меня чёрным молоком и я не успел насмешить сетевую братию смелыми заявлениями и доверительными разговорами шёпотом за углом, к которым меня неизменно притягивает в моменты возбуждения тематических клеток страха… (Хотя я и обнаружил некоторые следы первых капель, заляпавших мысли бесед, основной поток был записан прилежно, обстоятельно, исключительно под грифом «Личное». Спасибо, бесы! И, чёрт возьми, спасибо Н. за то, что встала за спиной, жёстко взялась за мой воротник стальной рукой, но позволила освободиться от букв, ломающих череп, выжимающих пот и слёзы. Пальцы дрожали. Ныл, скулил, жаловался страницам на предательства, на отсутствие сил и полумёртвую волю. Путал буквы. Хрипел. Сдался.)…
Спал очень тревожно. Разбит, но тени по стенам не мечутся… Это хорошо…
Сентябрь уже на исходе. Итоги рождения осени сегодня сверялись по двум рукописным документам. Господин П. привычно плыл по моим каракулям и аккуратно сопоставлял их с другой правдой, поселившейся в стройных таблицах Н… Господину П. не нравится, когда некоторые показатели моих злоключений превышают установленные нормы… А я сидел тихо и ждал, когда он начнёт свои муторные тестирования. Сказал, что очень хочу в Израиль и это чувство стало превращаться в навязчивую идею фикс. Не смог ответить на вопрос «Зачем я опять довожу себя до исступления в своих желаниях?»…
Вообще, мы говорили почти 3 часа.