Н* очень упрямая. Она мешает мне сосредоточиться, чем раздражает. Только и слышу: «Ты ведешь себя как обиженный дошколёнок!», «Не молчи, обиженка!» и всё в таком духе без злобы… Но меня почему-то все обращения замыкают ещё больше, а нестерпимая головная боль сводит с ума. Я потерял счёт дням, когда это началось… Мне бы сказать вслух, что со мной, что мне очень плохо, душно, влажно, но я лучше доползу и приоткрою окно, повисая на ручке, буду втягивать холодный воздух, волоча себя на свет из головокружения и удушья… Я больше не могу… Норри! Я больше не могу!… ( Пожалуйста, не уходи. Пожалуйста, не уходи!!! Н* Не оставляй меня… . Не оставляй меня… .
Сейчас отец сделал мне официальное объявление. В январе Н* не будет работать как всегда. По субботам и воскресеньям на её место призвана другая \или другие, разные, как получится этот опыт\… \Чтто?! ЧТО???!\ Я принимаю… Недаром среди воспитательных разговоров на сеансах с Господином П* обязательно всплывала тема послаблений для Н*. Я не настолько дурак, чтобы не понимать, не ждать, что рано или поздно должна произойти такая беда… Меня долго запекали и закаляли. Вероятно, я выдержу, потому что несколько лет во мне предупреждали синдром резкой отмены рядомнахождения Н*, готовили и к этому краху, как к прочим… Я должен принять достойно… ПРИНЯТЬ ДОСТОЙНО. Так легко сказать… Но в действительности не знаю, что делать… не знаю, что со мной будет… . или знаю… Поэтому мне очень страшно… Мне очень страшно. Очень. Страшно.
Вчера я всё же заменил это слово. Оно упорно светило при написании другим цветом, а я игнорировал как мог, но, увы, не справился… Я не люблю, когда буквы рождаются одновременно в нескольких вкусах и путаются частицами между собой. Выбрал в огне несколько противоположностей, потому что их лучше видно, но квадратное в треугольное катастрофически не встраивается. Простой путь зачастую оказывается дорогой не туда… Ну, да чёрт с ним… \Закрыто\.
Вчера к Н* приезжал В*. Я воистину ненавижу его. Вечером, когда небо уже стало вселенским чернильным пятном, мы стояли на веранде. Н* и В* курили. Моё тело оставили в стороне подпирать косяк, потому что заранее с собой не звали и я сам навязался «дышать», но смотрел на них двоих пристально, на дымные разговоры, и всё время пытался подавить в себе невыносимую тягу, множество тяг…
Для неё огонь в никуда. Нельзя, закипая скверной, собой надрывать провода любимой далёкой стервы.
Срываясь пожаром в крик, я клетку свою ломаю и стали отточенной блики вонзаю в лицо морали.
Танцую бесславные па, бесовcкие телодвижения. Та, ради кого война, в безмолвия не нарушении.
Держать мне себя на цепи, отдать электричеству нервы за то, что спокойно спит далёкая лунная стерва…
Чем ближе контрольный день, тем больше липких мыслей и страхов произрастает во мне беспрепятственно. Остыть! Охладить голову! Вот что нужно сейчас. Очень нужно! Мне начинает казаться, что меня по-детски обставляют, что дозволение совершить поездку только лишь предлог и повод побудить старания быть послушным, но не более… На самом деле всё давно уже решено и я не смогу вырваться. Во время важной беседы обязательно подсунут такие провокации, чтобы споткнулся и сам был виноват при том. Если я не смогу пройти эту полосу препятствий без помарок, не видать мне посулённого… И что я делаю? Вместо медитации для достижения непоколебимости наивысшего дана дзен, клубок черноты в грудине обрастает неприглядными предчувствиями… Я не знаю, как задушить этого червя. Вижу только неудачи впереди и от того паразит жиреет и смачно гадит в душу, приумножая параноидальный хаос ежесекундно…
Не нужны мне такие сюрпризы! Я не люблю сюрпризы. (
Утром меня встретила Н* и сказала, что после полудня ей необходимо уехать. А вот с возвращением она задержится, вероятно, до завтра. Я спросил, как это возможно сейчас? Она ответила, к обеду явится некая дама, с которой я уже имел неудовольствие соприкасаться около недели тому назад. Она же и будет рукоприкладствовать в течение дня.
— Как же так??? Кто тебе позволил??? — скулило моё нутро.
— Шеф. Оба шефа. Так что сиди на ж%пе ровно и не дури. — \привычный наказ\
— Я помню её. Это Джабба Хатт. Она мне шею свернёт или руку до простыни проколет! Ну, почему её присылают??? Почему именно её???
— Потому что, если вдруг начнёшь выступать, она тебя без разговоров ляжкой прижмёт и воткнёт всё что надо куда надо.
— Нет… ну… нет!… ( нет… — я пытался надеяться, что всё ещё сплю. Но какое там!
И моё неверие в мирный исход залили молоком за гостью белых кругляшей для тишины… Теперь я приподнялся на постели, чтобы разместиться удобнее с подставкой для нотобуко, бросаю настороженные взгляды на гору в форме, промявшую кресло напротив, где я привык видеть вальяжную грацию, а не такое вот Нечто… Смотрим друг на друга в молчании… Не хочу её слышать. Дискомфортно… ( Она неприятная и совсем чужая… А ещё она звучно дышит… по нервам… ( Так и будет здесь сидеть до вечера??? ( Она сводит меня с ума… (
