Ora pro nobis
Юта умирает….. .
Не надо!
Предательство в невесомости
Я проживал это много раз внутри, ментально рисуя вероятное приходящее, но когда всё происходит наяву, оказывается, справиться с собою и не нанести ситуации ещё больший вред, очень сложно.
Утром, просыпаясь, приподнялся на локтях и, стряхивая остатки потустороннего мира с ауры, трудно открыл глаза. Голова была каменной, а конечности онемели, будто ещё во сне, но перед самым пробуждением, физику тела успокоили чем-то тяжёлым и горьким. Во рту пересохло. Кое-как вцепившись в стакан с водой, после того как проглотил что-то, на чём настаивала встретившая меня фигура в белом, я не сразу понял, что Н* сегодня говорит не своим голосом, запах её рук совсем другой и странно пухлые запястья, а на всё иное я даже не посмотрел. Не успел… Эти чужие руки, придерживая мой до невозможности отяжелевший череп, помогли мне снова лечь и больше я ничего не помню…
Сон разума
Улицы старой Европы…
Нигде. Просто абстракция и собирательный образ, как в сказках Андерсена или Перро…
Я шёл по узким тротуарам куда-то вперёд. Я не знал, куда иду. Просто переставлял ноги шаг за шагом…
Справа и слева очень близко и плотно дома из крошек битого кирпича, с деревянными наличниками и калитками, с мелкими красными цветами и фиалками в многочисленных горшках малочисленных подоконников.
Раскинутыми руками можно одновременно коснуться стен по обе стороны дороги…
Тропа витиевато вела в туман…
Вдруг в полной тишине я услышал скрип кованых калиточных петель за спиной…
Остановился. Оглянулся. Никого не было. Ни души вокруг…
Но одна дверца среди всех осталась полузакрытой.
Вернулся, присмотрелся, зачем-то тронул и вошёл…
Этого не может быть.
Как только во мне просыпается наглость думать, что на моём истрёпанном духе испытали теперь уже без исключения все виды морального насилия, я получаю новый урок, яро являющий почём фунт лиха… Будто не существует предела прочности.
Зная о состоянии, в которое я впадаю помимо собственной воли накануне дня моего рождения, отец выбрал именно это время, чтобы довести до моего сведения историю чудовищного, невероятного, инфернального по уровню цинизма и безумия подлога… В его хладнокровном повествовании мы вернулись в годы моей невинности, когда произошёл ИХ сговор… Я не верю.
Ранен. Убит. Прощай…
Сейчас отец сделал мне официальное объявление. В январе Н* не будет работать как всегда. По субботам и воскресеньям на её место призвана другая \или другие, разные, как получится этот опыт\… \Чтто?! ЧТО???!\ Я принимаю… Недаром среди воспитательных разговоров на сеансах с Господином П* обязательно всплывала тема послаблений для Н*. Я не настолько дурак, чтобы не понимать, не ждать, что рано или поздно должна произойти такая беда… Меня долго запекали и закаляли. Вероятно, я выдержу, потому что несколько лет во мне предупреждали синдром резкой отмены рядомнахождения Н*, готовили и к этому краху, как к прочим… Я должен принять достойно… ПРИНЯТЬ ДОСТОЙНО. Так легко сказать… Но в действительности не знаю, что делать… не знаю, что со мной будет… . или знаю… Поэтому мне очень страшно… Мне очень страшно. Очень. Страшно.