Сон

Посмотри на меня! Я танцую на этих осколках!
Я не продан дрожащей рукою за пару целковых!
Не распят и не жертва насилия обстоятельств!
Я танцую босым на осколках безумств и предательств!
Я не чувствую боли…

Посмотри на меня! Я танцую на этих осколках!
Я не продан дрожащей рукою за пару целковых!
Не распят и не жертва насилия обстоятельств!
Я танцую босым на осколках безумств и предательств!
Я не чувствую боли…
Увядающий день. Серая высь без края.
Я, умирая на чёрной земле, шепчу твоё имя. Оно тонет в пламени клёна.
В кроне осени нашей кармин догорает.
Падают красные листья вниз, как письма печали, брошенные в камин…
Ливень без соли извне окропляет уста.
Я небо в глазах отражаю, пресные грозы солю. Ритмы сердечные — линия.
Не жил человеком и зверем жить устал.
В альбоме, что пеплом стал, TheEnd печатью крест-накрест в истории «Ты и я»…
Для неё огонь в никуда.
Нельзя, закипая скверной,
собой надрывать провода
любимой далёкой стервы.
Срываясь пожаром в крик,
я клетку свою ломаю
и стали отточенной блики
вонзаю в лицо морали.
Танцую бесславные па,
бесовcкие телодвижения.
Та, ради кого война,
в безмолвия не нарушении.
Держать мне себя на цепи,
отдать электричеству нервы
за то, что спокойно спит
далёкая лунная стерва…

Чем ближе контрольный день, тем больше липких мыслей и страхов произрастает во мне беспрепятственно. Остыть! Охладить голову! Вот что нужно сейчас. Очень нужно! Мне начинает казаться, что меня по-детски обставляют, что дозволение совершить поездку только лишь предлог и повод побудить старания быть послушным, но не более… На самом деле всё давно уже решено и я не смогу вырваться. Во время важной беседы обязательно подсунут такие провокации, чтобы споткнулся и сам был виноват при том. Если я не смогу пройти эту полосу препятствий без помарок, не видать мне посулённого… И что я делаю? Вместо медитации для достижения непоколебимости наивысшего дана дзен, клубок черноты в грудине обрастает неприглядными предчувствиями… Я не знаю, как задушить этого червя. Вижу только неудачи впереди и от того паразит жиреет и смачно гадит в душу, приумножая параноидальный хаос ежесекундно…
Много событий. Все они совсем личные. Я давно не говорил ни с кем, кроме домашних. Телефон связывал меня с Луной только по особенным случаям, когда мне разрешалось взять в руки аппарат. Карта переполнена совершенно недостойными излияниями и обещаниями. Но мне приходили скупые тёплые ответы. \Я хочу считать их тёплыми, да. Это моё право.\ Безусловно Господин П* сделал меня человеком на некоторое время очень быстро. Много дней назад я дошёл до того, что сам себя не помнил, а сейчас способен сносно думать, не теряя нить, вести диалоги. Чаще упражняюсь в беседах о чём попало, пытаясь восстановить голос и снизить критический уровень запинок, которые ненавижу по-чёрному. Обсуждаю, к примеру, тонкости приготовления пищи. М.В* мечтает от меня избавиться, наверное, но говорит обратное, когда я задаю прямой вопрос «Не надоел ли?». Н* доброжёсткая. Не любит читать вслух, но за правку некоторых её дел соглашается, ибо я не могу войти в курс отдельных тем никак иначе — глаза горят, а за ними от головы воспламеняюсь весь моментально. Поэтому услуга за услугу — это сейчас вполне уместно… Я хочу как можно скорее фениксом возникнуть рядом с одной прелестной статью. Она заставляет меня упрямо возрождаться, чтобы мне позволили сбежать. Отец «побег» заранее одобрил, но документы я пока не видел. Нужно, чтобы Господин П* выдал соответствующее заключение. Я постараюсь…