Перед сном я желаю Луне спокойной ночи. Я делаю это каждый раз со времени нашего первого поцелуя. Из любых состояний я набираю прощальные сообщения. Почти из любых… Если она не получает послание, значит, наверное, таит радостную надежду на то, что я, может быть, наконец-то, умер…
Я по большей части не знаю, когда и с кем она ложится, поэтому пишу тогда, когда сам готовлюсь уснуть… Раньше как попало. С некоторых пор Лунная говорит о стабильности. Я приучился не делать звонков сразу после послания, дознаваясь, где ответы и на кого они променяны… Теперь я просыпаюсь своим утром и звоню только на прошловечерние безответности…
Почему-то не могу понять\оценить плюсы\минусы этих трансформаций…
День Святого Валентина просто повод напомнить о себе. И я, конечно, напомнил, как смог. Впрочем, мне-то Она не особо рада \пишу «не особо», чтобы не вскрыть себе вены прямо сейчас\. Но красивые подарки её развлекают. Всегда…
Я совершил траты без дополнительных унижений на бланках. Были сбережения. Это потому что порой случались прибыльные споры с Н*. Сталь спорит на деньги и щедро ставит. Хорошо, что честно отдаёт свои проигрыши. Жаль, всё реже спорит… С меня взять нечего, с моей стороны ставки в другом измеряются… Например, сколько будет стоить день умиротворённого созерцания природы за окном без всякого беспокойства или без сети?… Так и находим баланс…
Сегодня с утра и сейчас дождь скучает. А мне привезли то, что я ждал…
Думал, на улице стопкадры будут чёткими, но только зря таскался на крыльцо…
Пятнадцатый день июня ждал и с утра приехала Полли. Я тут же сошёл с ума и несколько часов кряду вёл себя как голодный благодарный пёс, перехвативший котлету, которая спасла мою жизнь. Вился вокруг Подарка, исполнял брачные танцы, её руки лизал в экстазе. О чём-то говорили. Они с Н* сидели за столом и смеялись. Я не понимал причин. Пожирал эту Мечту и не мог дождаться момента, когда потащу её в укромный угол, чтобы рассмотреть ближе… Мечта всё знала. Дразнила меня касаниями, не давала сосредоточиться ни на чём. Ей нравится, когда я плохо включаюсь в светские беседы, потому что не могу сопротивляться своей дикости, которую стимулируют так бесстыдно… Свечи пирога задувать не пришлось. Н* осталась одна за своим коньяком и улыбалась. Я только помню, что во рту у неё была какая-то «черешня», равная губам по цвету, когда я просил не ходить за нами, когда двинулся наверх с белокурой добычей в руках, предвкушая…
Это не было сном или галлюцинацией. Я любил падшего ангела демонически. А все страхи о том, что меня затравили до бессилия, сами боялись меня во время бунта. Спасибо, Лунная! Я тобой жив. Так и будет, пока ты возвращаешься…
Вчера весь день совершал подвиг: ЗанималсяЧемНибудь…
Ковырял урок по анимации и намигался до чёртиков так, что чуть не свалился, ибо нельзя мне долго увлекаться такими планомерными вспышками, даже если они совсем мелкие… Я впадаю в транс и в беспамятстве опасно приближаюсь к монитору, когда пытаюсь вымерять всё до микрона и сделать так, чтобы не хотелось блевать от убогости умений… Глаза впитывают бездумно, мозг начинает представления… В процессе я неожиданно понял, что мог выполнять урок в любом темпе, но я как специально усложнял себе задачу и останавливался на ритмах, от которых мутит и глючит… Непреодолимое чувство тяги к грани. Это напомнило мне старое недоброе желание поедать облака, реагировать на их движение, когда солнце мерцает сквозь. Смотреть неотрывно, стараться не моргать, знать, что будет и ждать, когда… И вот когда я начал забывать дышать, Н* взяла меня на контроль, чем сбила азарт порнографики своим слишком приятным парфюмом. К тому же не люблю, если заглядывают через плечо…
Новое письмо. Опять сбесились крысы. Миллиарды людей манипулируют фотошопом и только я один повинен смерти, потому что не расписал для общественности щепетильно во всех подробностях, как Полли просила меня примерить её лицо [о, неужели?] к каштановой причёске рекламной джинсовой девочки, просто потому что ей захотелось взглянуть как это будет… Я говорил ей, что «это глупо», но отказать не смог и не хотел, не собирался. Зачем? Даже инициативу проявил, окрылатил, выбелил. Конечно, я отдал ей приключение раньше, чем облепил полученный результат пошлыми червонными отпечатками, текстом и адресом. Ей не за чем знать, где я кувыркаюсь электронно. Да, если в следующий раз она захочет примерить своё лицо к чешуе Медузы Горгоны, я сделаю это для неё не размышляя о последствиях и, вероятно, снова не стану описывать скрытые внутричерепные процессы и эгоистические мотивации своих рукоблудствующих экзерсисов. И уж точно не стану спрашивать великопупное окружение о милости разрешения и искать всестороннего одобрения того, что будет. С какой стати? Я им не раб. И я мечтаю, чтобы попросила. Для меня это лишний повод приблизиться. Хочу. Не имею права? Ха! Что до каракулей_
Написал жёстким по снежному: «Рисую карикатуры!» Я не настолько плох, чтобы предъявлять развешанное по билбордам городов, как нечто из ряда вон. Вот что нужно понять всем, кто ищет чем бы ещё меня облить напоследок, чтоб горел ясно, чтобы не погас…
«Уличители» блюют на «разгадки» представляющихся подвохов и секретных материалов. Смешно. В моих пальцах достаточно электричества. Я могу совместить их лица с тушками свиней или гиен. Я беру уроки. Какое мне дело на чьих портретах тренировать умения держать удар?…
Когда я рисовал её, я чувствовал, как её глаза бессердечны… Мой любимый блонд… Моя Фея… Я сделаю для неё всё, что угодно. Я умру за неё.
А все остальные пусть утрутся и оставят меня в покое. Или не оставляют, колят, если им так нужно, пишут комментарии и письма. Но мне… мне уже всё равно…
Я не изменюсь. Я продолжаю. Пока смерть не разлучит нас. Так что пусть блюют, бьют, рвут, жгут, отворачиваются и называют кем угодно, пусть презирают… мне не привыкать. Я Killzero Hitori. Я. Killzero.
Ни одной шавке не дотянуться до меня. Я погибну сам. Или меня убьют. Но в этом списке всемогущих только двое. И ни одной гиены.
