Я проживал это много раз внутри, ментально рисуя вероятное приходящее, но когда всё происходит наяву, оказывается, справиться с собою и не нанести ситуации ещё больший вред, очень сложно.
Утром, просыпаясь, приподнялся на локтях и, стряхивая остатки потустороннего мира с ауры, трудно открыл глаза. Голова была каменной, а конечности онемели, будто ещё во сне, но перед самым пробуждением, физику тела успокоили чем-то тяжёлым и горьким. Во рту пересохло. Кое-как вцепившись в стакан с водой, после того как проглотил что-то, на чём настаивала встретившая меня фигура в белом, я не сразу понял, что Н* сегодня говорит не своим голосом, запах её рук совсем другой и странно пухлые запястья, а на всё иное я даже не посмотрел. Не успел… Эти чужие руки, придерживая мой до невозможности отяжелевший череп, помогли мне снова лечь и больше я ничего не помню…
Вчера утром, от начала моего собственного времени, я по обыкновению вышел в сеть через тест, значит, ничего не предвещало. Не стал душить себя новостными лентами. И диалоги побоялся открывать сразу, чтобы немного дозреть и укрепиться, ибо не все реки букв стремятся в красивом направлении и приятны на вкус. Если не выравнивать русла искусственно, каждый поток, бурный или медленный, окажется там, где ему конец… Я всё вижу и не хочу ни вмешиваться в направления, ни ускорять бег, приближая разрыв нитей и молчание… Поэтому, вместо созерцания естественного увядания взаимодействий в диалоговых окнах, несколько часов без всякого умысла переходил по ссылкам на видеоресурсе и что-то полусмотрел в полусне от всего, что послушно глотал после еды…
Дрейфовал медузой, пока не кликнул на сюжет, рассказывающий о ребёнке… \Нет слов и руки в жесточайшем треморе. Я не стану искать это видео снова, не стану брать код, чтобы оставить здесь. Я надеюсь, больше не увижу его. Но в памяти ожог такой, что она время от времени проигрывает на экране подсознания этот воспалённый видеоряд. Меня перекручивает, режет на лоскуты острым лезвием и швыряет в угли до искр. Очень плохо.\
После нескольких исключительно домашних, но крайне неприятных эпизодов критики в адрес моего времени за процессом создания стопкадров, да ещё после пары заключительных фраз отца о моих аквариумных упражнениях, которые он позволил себе за ужином, в догонку к тому, с чего начал в коридорах, я перестал фотографировать что бы то ни было. Совсем не мог. Внутри всё оборвалось и руки отнимались, замирая, если в голове проносилась вдруг шальная мысль о том, что можно было бы оставить в памяти настоящей картинкой то или иное явление…
Мы говорили о случившемся с Господином П*. Он спросил, насколько меня беспокоит факт заблокированной возможности перейти от мысли к делу, не нахожу ли я сходство между периодической блокировкой возможности записывать себя не только в рифмах, но и просто так. Некоторая похожесть явлений определённо есть. И в самом итоге методы снятия этих заклятий оказались аналогичными. Хотя для семейной терапии мы явно не та семья. Но иногда отец снисходит до рекомендаций Господина П* и начинает мне лгать, не пытаясь придать своим «лечебным» разговорам ни грамма естественности и правдоподобия. Потом намного больнее и противнее осознавать, насколько я жалок и зависим, так легко заглатываю фарсы…
Когда я исчезаю в известном месте, время застывает для меня, как студень на морозе. А здесь, в доме, начинаются перемены. Словно все вокруг только и ждут, что вот-вот тело увезут подальше и зафиксируют надолго, а они смогут больше успеть. Вернувшись, можно обнаружить новые интерьеры комнат, новые растения в саду, новые правила, иногда даже новые лица…
В этот раз традицию никто не нарушал и теперь моя спальня перекрашена, из сада пропала беседка, а в одной из общих комнат, куда можно заходить беспрепятственно, помимо прочих обновлений, появился аквариум. Когда-то там уже жили рыбы, но после злонамеренно несчастного случая, осколки убрали, а в голую нишу установили какую-то интерьерную композицию, чтобы занять пространство, пустотой своей напоминающее о прискорбном происшествии. Мне непривычно. Бывает, специально хожу смотреть, как плавают существа…
Сегодня нехорошо… Борьба с собой утихла лишь к вечеру. Меня непреодолимо мучали тяга и голод. Я хотел отчаянно наброситься на совершенно определённую мишень за буквами, за горстью любого настроения, любого цвета, любого вкуса. Я не могу объяснить, почему именно этот источник казался самым желанным в состоянии, которое давило сапогом мои кости до различимого хруста… Уже отчётливо узрел как дрожат скрюченные судорогой пальцы, намертво сцепленные на щиколотке собеседника, но справился с этой галлюцинацией и могу гордиться, наверное… Хотя с каким облегчением спустил бы я сейчас курок холодного приговора у своего виска!
В открытое окно летит вечерняя прохлада, наполняя комнату ароматом странного лета. Я зябну. Вдыхаю разномастную классическую музыку, которая нашлась на случайных страницах социальной сети… Чем я занят? Чем. я. занят?… Ах, да… Иногда стихи читают на фоне мелодий… Стихи нельзя произносить. Я сделал пугающее меня открытие — я совсем не слышу буквы таких композиций… Совсем. Не слышу. Зарифмованные строки, написанные не для песен, не звучат, а ноты мне почти всегда не нравятся… Покалеченные волны воспринимаются трудно. Сломанный приёмник головы может ощущать только одну звуковую дорожку, не больше… Если стихи изначально не песни, вижу только фон… Что это такое? Никогда не думал над этим. Никогда не понимал, почему так некомфортно от зарифмованных букв озвученных…
