Погода слезоточивая… Не я. Сегодня мы долго говорили с Господином П*. Чувство разбитости мира не покидает. И при этом такая горькая язва, такая тупая злоба внутри, хоть вой. Мне кажется, я всех ненавижу. Себя в первую очередь. Может быть, за малодушие или слишком извращённый путь на эшафот. Я не понимаю собственных желаний. Мне снятся лилии, чёрные как смоль…
Ещё нагоняют отголоски дня пятнадцатого. То намеренно чурался, не открывал почту, не ходил по сайтам, то не мог выйти в сеть, потому что не мог… Я по-прежнему в состоянии шока или транса. И неизвестно, от чего больше, от информации, от боли, от задымлённости черепа после вспышек или от горечи во рту. Совсем негодный. Не успеваю открыть глаза, как состояния мои дичают, напрягаются и валят меня обратно в омут…
Очень много разговоров с Господином П*. Никакого прогресса у меня нет. Хотя он считает прогрессом тот факт, что мои пальцы пока не тянутся крошить аудиодиски для изготовления новых подручных инструментов насилия… А я такой жалкий, что невыносимо до удушья. Нет смелости обойти все заблокированные маяки подсознания и освободиться, вскрывая один за другим подвалы фобий и яростных мыслей, где замурованы воющие демоны, неистово желающие напороться грудью на сталь, за тем и заводящие в красные сны…
Меня потрошили за то, что творилось со мной в самые чёрные дни с начала года. Я не хочу думать об этом. Или не могу… Внутри пустота. Я, кажется, совсем ничего не чувствую теперь, не разумею, совершенно не мыслю, не желаю ничего вовсе. Но порой почему-то неслышно безмолвно плачу… Без криков, без слов, без провокаций, словно украдкой, будто бы так, чтобы и сам я не заметил, как соль по лицу горчит.
— Н*, я прошу тебя взять выходной, отпуск, устрой себе каникулы… Ты же устала, правда? И хочешь отдохнуть. Я тебя замучил и надоел тебе. Ты хочешь провести время с В*. Ты хочешь. Я знаю. Возьми выходной. Хотя бы один. Н*, милая, сделай это для меня. Помоги мне. Умоляю… .
— У меня другая идея. Лучше ты мне помоги.
— ?…
Нет никаких перемен к светлому. В черепе лишь одно имя. Каждый день с утра и до вечера. Как только я открываю глаза после ночи, оно просыпается вместе со мной. Оно дышит во мне, оно живёт, замедляя скорость моего сердцебиения, постепенно шаг за шагом доводя всё тело до приступообразного удушья. Нужно бы «заняться чем-нибудь», отвлекаясь от этого наваждения, а я тихо схожу с ума… В глубине Имя сливается в единое целое с ничуть не забытым образом и вкусом белого порошка. Это хитросплетение не вытравлено изнутри до сих пор и набирает силу. Меня ломает, но пока не до хруста костей. Начало пытки — червоточина, одно сверло направлено точно в темя, другое — буравит кадык. Мы много говорим с Господином П*, с Н*, но мне до истерической испарины тяжело внимать, принимать, не бросаться на стены. Мне кажется, все слова не про то. Я хочу больше туманов, чтобы Безликие навсегда увели меня с собой. Страшнее то, что происходит сейчас…