Чёрно-белые размазанные дни
в ночи красные срываются с небес.
В голове пылают жаркие огни.
Полумёртвый я к заутрене воскрес.
Разрывая параноидальный бред,
ярко пламенными вспышками кричу.
Убивая электрический рассвет,
не остаться в нём отчаянно хочу.
Напророченным проклятьем серых дней
я тону в тумане горькой нелюбви.
И порочное всевластие теней
затаилось в закипающей крови…
Luciano Pereyra — Si me pudieras ver
На стены прыгаю, кричу во мраке комнаты.
На мониторе пляшут тексты в каплях соли.
Я потерял тебя, поруганный непонятый.
Ты унесла с собой остаток слабой воли,
что я берёг для мира в мутном тихом омуте,
чем я давил от бури дна его чертей…
А ты дарила мне ошейника лазурный амулет,
и за него тянула тело в мир людей…
Я, понимая все опасности касания,
шёл за тобой. За наркотический финал,
который ты в сети наобещала мне,
тебя физическую бешено ласкал…
Ты букв моих оргазм. Хитросплетения
мерцаний слов твоих, ментально стройных фраз,
взрывали дико пошлые затмения
в том месте, где рождается экстаз…
Прости меня! Прости меня…
Я не забуду. И больше никому не причиню зла. Я дал клятву. Не снись.
Luciano Pereyra — Porque aún te amo (con Brenda Gandini)
Кури меня, затягиваясь допьяна!
Кури меня, не обжигая лёгкие!
Ментоловыми ледяными копьями
пронзай моё шальное вуду-сердце!
А я своей неистовой покорностью
в руке твоей согласен тлеть и сыпаться!
Серебряными пепельными хлопьями
накрою я хрусталь твоей души!…
Мы неразлучны! Что предупреждения,
которые минздравом обозначены,
что убивает частое курение,
курение меня как есть, без фильтров?…
Мне лучшими и томными растворами
разбавить нужно реки через сталь!…
Ведь ты единственная, на расправу скорая,
да, ты единственная, белокуро-лунная,
чёрт, ты единственная, падшая настолько,
что я хочу попасть в твои уста!!!…
У меня сейчас хорошие лекарства и я всего лишь похрипел под Н, пока она вытащила мои вскипающие мозги из сети и заставила дышать заблокированные ментальной рвотой лёгкие… Я долго лежал после, обречённо опрокинувшись на простыни постели, и много думал о том, как мне жить дальше…
Совершенно очевидно_ люди никогда не примут меня. Сколько не пытайся душить свою природу, она раздавит череп и возьмёт своё. Я пошёл к Отцу и сказал, что хочу вернуться на заброшенное место работы. Он посмотрел на меня так, словно пытался разгадать в просьбе мой очередной «закидон». Я всё понимаю. Что можно ожидать от людей, если собственный Отец не верит мне и в меня не верит? Никто не виноват. Только я. А он сказал: «Серьёзно поразмысли над этим желанием до конца недели. Если будешь здоров, в понедельник поедешь в кабинет.» Я вернулся к себе, чтобы «поразмыслить»… и всё решил окончательно. Да, я больше не хочу, чтобы меня били те, перед кем я голым лежал и скулил непотребно. Да, я не хочу терпеть недоверие, надругательства и боль. Разве это ненормально?… Мои слабости убивают меня. НАХУЙ ВСЕХ «ДРУЗЕЙ»! МНЕ НИКТО НЕ НУЖЕН! — снова закрутилось в голове старой пластинкой… Мутация началась.
По-настоящему я никому не нужен
и в безусловность любви людей не верю.
Верю в голодные рты и тоску по ужину.
Верю, что сытому проще уйти за двери…
Верю в лазурность, сквозь пальцы в песок бегущую.
Верю в изломы судеб, если цепляться.
Верю в отсутствие счастья и всякого будущего,
в черень того, что меня одного касается.
Верю я буквам. Они всему доказательство.
Людям не верю, а в буквах всегда уверен.
Вижу, куда и какие ведут обстоятельства.
Знаю, за чьей спиной захрипят двери…
Всё изначально известно и жить больно.
Вижу все ямы и целенаправленно падаю.
Я был рождён и воспитан кнутом в неволе…
так, что за каждый пряник в пол падалью…
Да. [Cам себе говорю.] Мне это не чуждо.
Просто надежда на то, во что сам не верю.
Просто надежда на то, что кому-то нужен…
просто хочу умереть… с открытой дверью…