Ты не можешь так поступить со мной!…
Ты же не можешь так со мной поступить!!…
Ты же знаешь, как это важно для меня!…
Бог
Тайна исповеди
«Примите Духа Святого. Кому простите грехи, тому простятся; на ком оставите, на том останутся»
Я совершаю много непростительного. Совершал. И продолжаю…
Я в отчаянии. Меня душит голод и желания, которые удивляют, бьются нервом в венах, приходят в жаровозбуждающих снах, заставляют ломаться, истекая ядами собственных соков. Паника, подавленная хорошими препаратами, ищет выход и ползает внутри от точки до точки, набирая силу вновь, растёт. Память зло шутит. Пальцы ледяные и анемично малоподвижные. Мысли вялые, но огромные и навязчивые, липкие, горячие. Они нагревают стенки черепа изнутри и жгут касания до красного, до равномерно тупой боли щипят, разъедая сознание. Но всё это можно было бы терпеть вполне мужественно, если бы не клетка…
+ Мне нужно уехать. Мне нужно в столицу. Срочно. Это очень важно.
+ Ни денег, ни паспорта. И если первое можно занять, украсть, заработать, то второе не достать из несгораемого отцовского плена никогда, ни при каких обстоятельствах. А ксерокопии не принимаются во внимание, даже если я завалю ими транспортников и других причастных… Я умираю. Безысходность!
На звонки уходят часы. На звонки! Не на разговоры.
«Аппарат абонента выключен или вне зоны действия сети»… Что они выдумали??
Нельзя так поступать со мной! Нельзя так! Это жестоко… Жестоко.
+ Не пытался обманывать Господина П*
+ Видятся тени. Пространство в блюре. Болят кости. В горле соль. В грудине соль. В голове соль. Давление. Тяжело. Прыгну на стены или лягу серым стеклом в потолок. Я хочу меньше проблем с несвободой или больше мутной дряни в крови. Но опять первое нерешаемо обсуждается, а второе тоже «Это не решение. Тебе больше не нужно.» (с) Как??? Я не справляюсь! «Успокойся.» (с) КАК???
Я знаю, чего они ждут. Знаю!…
+ Сеть. Побег за остовом в сеть. Поиски анестезии.
+ Одни боятся меня и я не должен их трогать. Другие боятся себя и их лучше не трогать. Третьих я сам боюсь, потому что они усугубляют запертую агрессивность моих демонов, дразнят затравленного бешеного пса лирикой, попивая роднички гнилой сказочной философии, делая сильнее его во мне, а не меня вокруг него. А.L*, ну что за узколобая пластиковость??? Какие ещё советы «по Карнеги»???! Окстись!!! Только бы не ответить, ей-богу!!! Она совсем не изменилась…
Побег за остовом — никчёмный бег по кругу страстей и порока.
Вчера ходил в «хост-сообщества». Первое блюдо было скучным и пресным. Второе неожиданно распалило так, что я не помню, чем закончилось 23:00. Нет, я не прикасался к себе и монитор от меня не в шоке, но не отпускает тяга вернуться и продолжить. ПРОЩАЙ. Я суетился и нервничал, когда минуты исчезали. ПРОЩАЙ. Я поклялся не возвращаться в одну реку дважды… ПРОЩАЙ. Знаю, чем кончится, Если. ПРОЩАЙ! Точка. | Я умираю. Ломает. Это плохо. ЭТО ОЧЕНЬ ПЛОХО.
… Буквы. У меня кислородное голодание и панические атаки на фоне тоски…
… Буквы. Мне нужен исповедник.
Рыжий, честный, влюблённый | 1984
Любимая сказка детства и характер | Почему бы не оголиться?… Ирония судеб…
«Жизнь смеётся над этими сказками, сынок. Она совсем другому учит. И сурово. Капканами, охотничьими ружьями, зубами легавых псов.» (с)
Обижен. И хотел…
Чёрно-белые размазанные дни
в ночи красные срываются с небес.
В голове пылают жаркие огни.
Полумёртвый я к заутрене воскрес.
Разрывая параноидальный бред,
ярко пламенными вспышками кричу.
Убивая электрический рассвет,
не остаться в нём отчаянно хочу.
Напророченным проклятьем серых дней
я тону в тумане горькой нелюбви.
И порочное всевластие теней
затаилось в закипающей крови…
Для тоталитарного сознания типично чрезвычайное уважение к силе. ©
© Х.Б.Г.* :
Действительно, каким образом в конце концов можно сломить волю принципиально неопрятного ребенка? Только силой. Строптивцу делали замечания, его лупили, его ставили в угол, наконец, его водили к врачу, где ему делали уколы. Инъекции оказывают сложное воздействие на ребенка. Вроде бы лечение («я уколов не боюсь, если надо – уколюсь»). Но, как любая болезненная процедура, укол воспринимается и как наказание. Какая мать не угрожала ребенку тем, что ему «сделают укол»? [Мне. Мне она не угрожала. Потому что… Спасибо… Но это только она. Только она… И это было давно… Как жаль…]
Сила силу ломит, и ребенок, чья воля была сломлена силой, приобретает почти суеверное благоговение перед силой.
Встречая нового человека, ребенок подсознательно примеряется: кто сильнее? кто кого? И сильный и слабый годятся: первый – для того, чтобы подчиниться ему, второй – для того, чтобы на нем отыграться. И именно в тот момент, когда тоталитарная личность находит себе обоих партнеров, только тогда она способна самореализоваться. Если начальник управляет всеми и никому не подчиняется, он глубоко несчастен, он еще не нашел того единственного партнера, которому он должен отдать всю свою волю и все свое существо.
Гитлер в этом смысле был глубоко несчастным человеком, а Гиммлер был просто счастливчиком, потому что у него было огромное количество трепещущих перед ним эсесовцев и огромное количество опосредованно зависящих от него людей и у него был замечательный начальник, перед которым он мог полностью утратить свою волю. Таким же несчастным и затравленным, как Гитлер, человеком был Иосиф Виссарионович Сталин. У него было огромное количество подчиненных, которыми он великолепно манипулировал, но у него не было того единственного, который управлял бы им, и, возможно, именно с отсутствием некоего Вышестоящего и связано то ощущение подозрительности, депрессии, постоянного бредового страха, который испытывают тоталитарные лидеры. Не один Сталин был параноиком, не только Гитлер отличался болезненной подозрительностью. Мы можем вывести на символический «парад тиранов» гвардейскую колонну: история только нашей с вами бывшей страны – России оставила замечательную портретную галерею «казнелюбивых владык».