А я из-под стола как первоклассник… Ненавижу мобильную сеть, где ничерта не видно на расстоянии вытянутой руки… \ Он сказал, если всё пройдёт гладко, я поеду в столицу. !!! Всё должно пройти гладко! Пожалуйста!… Всё должно…
Пишу, если нет… Буду знать, что сам сделал себе повод повеситься…
Давай, урод моральный… не подведи меня, не лезь!… или умрёшь…
Ревность…
Все беды от неё, от этой кислотной мрази, ядовитой злобной суки, смачно чавкающей над поверженным разумом и выедающей огнём безвольную больную эгоцентрической гнилью сердцевину расплавленной души… до тла…
Я больше не хочу, ты понимаешь [?!!],
встречать твои багряные рассветы.
Ты пачки-черепа как лёд ломаешь,
когда в них не находишь сигареты.
Ты же, мой враг, воистину безумен.
Во мне ты рвёшься пульсом битой вены.
И я хочу решить всё общей пулей,
что ты проглотишь, падая со сцены.
И пусть летят к чертям твои осколки!
Тебя ни склеить, ни спасти. Так будет!
Всё это месть. Ты сдохнешь как подонки,
казнённые за гибель душ и судеб…
—
Тишина звучит похоронным маршем.
Я вернул ключи. мне не стать старше.
Я говорил, что так будет… Я всегда это знал… С самого начала… Раздавая «роли» (с), которые она любит, меня одарила самой красивой из них… Я заполнил собой то время, когда ей было одиноко или грустно… Я ни о чём не жалею… Я не имею права. Я всегда был шлюхой для отвлечения уважаемых людей от некоторых их забот… Шлюха должен знать своё место… И я выучил закон самым лучшим образом. Если на этом всё, значит, всё на этом… значит, дальше сам…
Нельзя ничего хотеть, Killzero. Ты танцуешь с ними, пока ты нужен, и отпускаешь их, когда им не до тебя… Так было всю твою жизнь, шлюха… Не забывайся…
Вчера я лежал и неромантично пускал красные сопли практически весь день…
Сосредоточенная Н никуда не отходила от меня, неприрывно выдающего всякого рода эмоциональные сюрпризы, во время и после каких-либо соприкосновений в сети… Она то пыталась отнять у меня нотобуко, то делала громкие замечания, предупреждая, что выхожу из берегов и это для меня будет чревато… Она сидела в кресле у стены напротив и я бесконечно слышал оттуда: «Эй!»… «Эй!» — это заезженная до дыр пластинка вчерашних после-обеда и вечера-до-ночи…
После того, как я додумался заснежить i, я вспомнил о K…
Поговорили. Было очень грустно. Свалив на неё все свои нервности, неожиданно прозрел и увидел нечто крайне странное…