ЮТА _

(Ноябрь 2016) — 30.03.2017
Прощай…

(Ноябрь 2016) — 30.03.2017
Прощай…
Вчера меня позвали на беседу. Отец, Господин П* и Н*, все подготовились к присутствию, будто сладили официальный приём. Раньше такие приглашения всегда вызывали во мне как минимум напряжение. Сегодня я сидел перед собеседниками и вдруг понял, что ощущений моих нет. Совсем нет душевных чувств, повышающих градус, только полное безразличие и тёмная пустота внутри. Слушал отстранённо. В основном молчал. А встреча была маркирована красивым заголовком «Позволь нам помочь тебе». И в чём помощь? Я должен всего лишь принять всё, что будет, безропотно и тихо. Недолго в мутной воде дома, а после в чёрной дыре космоса клиники неделями, месяцами… И так по кругу раз за разом, снова и снова. Мне кажется, главная цель этой «помощи», приучить меня к запланированному ими будущему настолько крепко, чтобы я принял его навсегда, когда придёт час…
Ты самодостаточен. Тебе никто не нужен, — сказали мне…
Я самодостаточен. Мне никто не нужен… — повторил я, недолго помолчал и почему-то заплакал…


Дымка тёмного серого неба сыпет белым.
Антрацит земли укрыт одеялом холода.
Под ногами кипит серебристая снежная пена.
По дороге в безмолвную вечность уходит молодость.
Этой зимней истории близится окончание.
Моей жизни финал будет точкой, не многоточием.
Даже чёрное и безлимитное молчание —
это меньше дыры в моём космосе, между прочим…
Я себя как пятно ядовитых чернил вымарал.
На войне с пустотой навсегда без остатка стёрт.
И расстроенный врач наконец-то лишится выбора
между «Вечно подопытный пьян» и «Подопытный мёртв»…
Я дышу чернотой на дне жесткотелой ямы.
На стенах её глубины земля замёрзла.
Надо мной монолит геометрии неба, мама.
В этом прямоугольном проёме погасли звёзды.
Я не слышу молитв, не слышу хоралов храма.
Серебром тишины оплетает меня безмолвие.
Я давно не жилой. Меня проглотила яма
и прошила насквозь чередой электрических молний.
Мне не встать. Я бездарно утратил свою силу.
С жизнью несовместимые рваные раны изъяна
окропили последними криками ту могилу,
над которой никто никогда не заплачет, мама…